И, как назло, не удавалось вспомнить, как утешали в детстве меня. Мама умерла, когда я была маленькой. Даже в день ее смерти единственное, что я услышала от отца, было: «Кайла, подбери сопли и угомони Кортни! Когда она перестанет реветь?» И потом… детские травмы и ушибы, первые разочарования, ссоры с друзьями. Предательство Райана, тяжелая беременность, роды, едва не ставшие для меня последними часами жизни.

«Ты чуть меня не опозорила».

– Не плачь, – слабо улыбнулась я. – Она нас не достанет.

Когда Стелла задремала, я привела себя в порядок, убрав растрепавшиеся волосы и подкрасив губы. Нельзя привлекать внимание. Нужно во что бы то ни стало рассказать Герберту, что Лавреско – менталистка, убившая семью Стеллы.

Мы въехали в Рейвенвуд в самый час пик, когда экипажам приходилось с трудом маневрировать на людных улицах. Дорога по городу заняла едва ли меньше часа, но наконец мы остановились у станции, и пришлось разбудить Стеллу. Наверняка она ужасно хотела есть, но мне не хотелось задерживаться.

Мы вылезли из экипажа, и нас тут же оттеснила от него толпа: народ даже начал торговаться за право уехать.

– Извините, – обратилась ко мне какая-то женщина в длинном зеленом платье, – вы – Кайла Кордеро?

– Что? – моргнула я, ощущая, как сердце пропустило удар.

– Вам просили передать.

Я инстинктивно взяла у нее из рук конверт, в котором узнала очередное послание «К».

– Как вы меня узнали?! – крикнула я вслед незнакомке.

– У нее просто был ваш портрет! – последовал ответ.

Пока я распечатывала конверт, руки немного тряслись. Меня преследовало ощущение непрерывного наблюдения. Казалось, десятки глаз следят за каждым моим вздохом. «К» может быть кем угодно. Пожилой дамой, выгуливающей милую лохматую собаку на поводке. Солидным джентльменом, увлеченным газетой на скамейке. Молодым торговцем газетными листками. Кем угодно… И он за мной следит.

«Признаться, я тебя недооценивала. Что ж, в следующий раз пусти эту пулю, детка. Хочешь знать, на чьей я стороне? Поверь, она тоже. Поезд уже отрезан людьми Лавреско. Подумай, где сможешь спрятаться. И кому сможешь верить… Желающая тебе выжить, К.»

Я сжала письмо в кулаке и едва не взвыла от отчаяния. Я слишком предсказуема. Конечно, они уже здесь. Конечно, ждут нас у поезда.

Но можно ли доверять «К»? Год назад сестра во время болезни писала нам угрожающие анонимные письма, и, естественно, повторение той истории – мой излюбленный кошмар. Но Ким в лечебнице. Она не узнает никого из родных и вряд ли помнит свое имя, она не способна мучить меня, преследуя через всю страну. Эта «К» не угрожает и не запугивает, она словно… предостерегает?

– Хорошо. Мы не пойдем на поезд. Давай уберемся как можно дальше отсюда, а потом решим, что делать потом.

Нельзя рисковать Стеллой. Нельзя позволить Лавреско до нее добраться.

«Что им нужно?» – написала Стелла в блокноте, когда мы сели в небольшой кофейне, чтобы передохнуть и перекусить.

Я покачала головой.

– Не знаю, детка. Не знаю. Веронике что-то было нужно в вашем доме. Может, она думает, что нужная информация есть у тебя.

«Тот мужчина с ней заодно?»

– И на этот вопрос у меня нет ответа.

А здесь я лукавила. Райан – ее муж, неужели он не в курсе делишек супруги? Мысль, что он убийца, казалась невыносимой. Где-то внутри очень болело, потому что… да, я ненавидела его, злилась за то, что он использовал мою влюбленность, обманул отца, оставил меня наедине с кошмаром.