– Орден менталистов? За дневниками величайшего менталиста в истории? Все сходится, Райан. Вмешательство в разум опасно. Они экспериментировали с ментальной магией на Ким и Жизель. Но что-то пошло не так. Ким отравила отца, а перед смертью он спрятал дневники. Или продал их, не знаю… Когда «Дора Заката» послали Лавреско искать дневники, она раскопала историю о соглашении отца с Белами. И решила, что речь идет о продаже дневников. Она ведь не знала…

Я прикусила язык. То соглашение касалось Стеллы. Я отдала ее в приемную семью, не зная, что спустя годы это их и убьет.

– Надо найти записи. Только так мы поймаем Веронику и остальных. Только так защитим Стеллу.

– Да, – Райан кивнул, – ты права. Завтра я возьму разрешение на работу в Хейзенвилле, скажу, что расследование убийства Чарлинг и Палмер привело меня туда. Обыщем дом, магазин Белами, поищем зацепки. Если Веронике тоже нужен дневник, она появится. После похорон сразу уедем.

Он вздохнул, убрав с моего лица прядь волос.

– Я рад, что ты не пострадала.

– Нам надо поговорить, – с трудом произнесла я. – О том, что… о чем мы говорили вечером.

– Я устал, Кайли. Сначала общался с детективами, потом сидел возле тебя и пил, а потом еще и писал списки приглашенных – и кто только придумал превращать похороны в светское мероприятие? Потом плюнул и написал всем, что похороны пройдут в тесном кругу, но семья благодарит за соболезнования. Давай отложим выяснение отношений до завтра. А лучше до того момента, как все закончится.

– Хорошо.

Мы замолчали, а я лихорадочно размышляла, уйти мне в старые апартаменты или остаться здесь. Оставаться одной в темном холодном доме не хотелось. Провести ночь рядом с ним – резать по живому.

Райан сам решил мою дилемму, склонившись и начав покрывать осторожными поцелуями шею и плечо. Я замерла, прислушиваясь к ощущениям. Здравый смысл начисто отключился, а пережитое напряжение дало о себе знать в самый неожиданный момент. Я почувствовала, как под осторожными прикосновениями таю, расслабляюсь и окончательно теряю способность сопротивляться чарам этого мужчины.

Наши губы встретились в медленном и волнующем поцелуе. Пальцы скользили по ключице, неспешно лаская кожу, от прикосновений распространялись волны тепла, а низ живота приятно свело, напомнив вдруг о давно забытых ощущениях юности. Я чувствовала, как выпрыгивает из груди сердце. Райан обвел указательным пальцем затвердевший сосок, склонился и втянул губами. У меня вырвался короткий стон.

– Тебе не кажется, – с трудом произнесла я, – что сейчас не лучшее время для этого?

– Потом ты снова сбежишь, – ответил он, возвращаясь к губам.

Платье, которое я все же натянула, но не успела зашнуровать, оказалось на полу, а я – на постели, среди вороха подушек. Райан перенес часть веса на руки, его глаза блестели в слабом свете единственной свечи. Мы целовались как безумные, и каждому было ясно, что теперь уже дойдем до конца.

Я с удовольствием гладила его спину, плечи, наслаждалась ощущением прикосновения к горячей коже, к рельефным мышцам тренированного тела. Кажется, Райан тянулся к ласке не меньше меня.

– Я потратил много лет на то, чтобы убедить себя в равнодушии к тебе. А рухнуло все в один миг.

Он прикасался взглядом, неспешно рассматривая меня, и я вдруг испугалась, что из привлекающей юностью девчонки превратилась в обычную, ничем не примечательную женщину. С неровно покрашенными волосами и усталым взглядом.

– Помнишь нашу последнюю ночь перед тем, как я уехал?

– Да. Мы улизнули в домик у озера. Хотели искупаться и пожарить зефир, но пошел жуткий дождь. Пришлось спрятаться внутри.