– Значит, в общей сложности он получил шесть лет. Должно быть, он скоро выйдет на свободу, – прикинула Рэйчел.

– На самом деле он выходит на этой неделе. Фактически ему осталось сорок восемь часов до конца срока.

Рэйчел резко остановилась. Все встало на свои места. Рэйчел должна была отдать им должное: они мастерски заманили ее в ловушку. Торрено, разбудивший ее тем утром и сообщивший ей лишь скудные подробности. Мартинес, снабжавший ее информацией капля за каплей. Это было сделано намеренно.

– У Теренса Бейли нет причин рассказывать вам о встрече с Мэддисон Логан, если он собирается выйти из тюрьмы через два дня, – сказала Рэйчел. – Вы не можете пообещать, что в случае сотрудничества ему сократят срок на несколько недель или месяцев или переведут в лучшую камеру. Он все равно скоро выйдет. У вас нет никаких рычагов воздействия на него.

– Ноль рычагов, – согласился Мартинес. – У него нет причин рассказывать нам что-либо. На самом деле у него есть все основания ничего нам не рассказывать.

– Вот почему вы привели меня сюда. Вы хотите, чтобы я уговорила его рассказать все, что он знает об исчезновении Мэддисон, до того, как закончится срок его заключения и его выпустят отсюда.

– Конечно, – ответил Мартинес без тени стыда. – Удачно, что он фанат вашего подкаста. Он будет польщен, что вы пришли к нему. Велика вероятность, что он проговорится и расскажет вам что-то, что поможет продвинуть расследование. У меня только одна просьба.

– Какая?

– Не сообщайте ему, что Мэддисон пропала.

– Вы хотите, чтобы я солгала ему?

– Пусть он поверит, что Мэддисон связалась с вами, как он и велел ей, когда они встретились в тюрьме. Я надеюсь, что он расскажет вам все. Мне нужно знать, почему Бейли велел Мэддисон найти вас. Вполне возможно, что это связано с ее исчезновением.

– Значит, вы хотите, чтобы я солгала, – подтвердила Рэйчел, не пытаясь скрыть своего презрения.

– А белая ложь считается? – спросил он.

– Я не буду лгать для ФБР, – категорично заявила Рэйчел.

– Вам просто нужно дать Бейли понять, что Мэддисон попросила вас прийти сюда и поговорить с ним. Если Бейли захочет выложить все начистоту, тогда отлично. Если он ничего не скажет, значит, не скажет. Никто не закручивает ему гайки. Здесь нет никакой моральной дилеммы, Рэйчел.

– Для меня есть, – сказала Рэйчел. – Я не работаю на вас, Джо. Я не из правоохранительных органов. Я репортер. Для меня неэтично намеренно вводить кого-то в заблуждение, чтобы помочь ФБР с делом.

– Не знаю, как вы, Рэйчел, но я предпочитаю отбросить этику, когда мои принципы могут стоить кому-то жизни.

– Не пытайтесь давить на меня чувством вины, Джо.

– И не пытаюсь, Рэйчел. Это правда. Велики шансы, что выживание Мэддисон зависит от того, насколько успешно тебе удастся разговорить Теренса Бейли.

– У меня к вам вопрос, Джо, – ласково сказала Рэйчел.

– Давай.

– Кто-нибудь когда-нибудь говорил вам, что вы сволочь? Я спрашиваю для друга, – добавила она, отходя в сторону, чтобы пропустить двух тюремных охранников.

– Меня называли гораздо хуже, – дружелюбно ответил он.

– Почему-то я не удивлена!

Рэйчел изучила его мрачное выражение лица. Он не шутил с ней. Жизнь Мэддисон была в опасности. Мартинесу действительно нужна была ее помощь.

– Почему вы решили, что Теренс Бейли что-то знает об исчезновении Мэддисон? – спросила Рэйчел. – Он уже шесть лет сидит в тюрьме. Возможно, то, что Мэддисон навестила его перед своим исчезновением, – это простое совпадение. В конце концов, вы же сами сказали, что она остановилась в отдаленном кемпинге в лесу.