Рэйчел видела некоторые из их постов в Instagram. Одна выложила фотографию, на которой она пила дайкири со льдом, лежа в ванне с пузырьками и смотря телевизор в своем гостиничном номере. Другой сфотографировал себя с бокалом виски, плавая в бассейне отеля размером с лагуну.

Были и такие приверженцы #жизнивфургоне, как Мэддисон. Они вели странствующий образ жизни, в котором отказывались от роскошных отпусков и стремились к приключениям.

На вечеринке Рэйчел разговорилась с бойфрендом известного влогера, который вел похожую кочевую жизнь без лишнего стресса, путешествуя по стране.

«Вам нужна только палатка и подходящий настрой», – хвасталась его подруга в подписи к фотографии, на которой она запечатлела себя во время своего путешествия автостопом, стоя на обочине дороги с вытянутой рукой и поднятым вверх большим пальцем.

Парень признался Рэйчел, что на время проведения «БаззКона» его девушка тайно поселилась в номере-люкс.

– Только не рассказывай подписчикам, – прошептал он. Его лицо раскраснелось от спиртного, развязавшего ему язык. – Они обвинят ее в предательстве. Как вегана, который тайком ест говяжий бургер. Это убьет ее бренд.

Рэйчел останавливалась, чтобы поболтать с отдыхающими, пока те завтракали возле палаток, сидя на раскладных тканевых стульях, и ловила себя на мысли, что людям, живущим в кемпинге, повезло больше, чем тем, кто жил в отеле. Неторопливый ритм давал им время насладиться каждым мгновением. Сиянием сменяющегося дня. Шумом прибоя. Даже музыкой, подумала Рэйчел, услышав доносящиеся с пляжа звуки гитары.

Поддавшись порыву, Рэйчел последовала за музыкой и пересекла грунтовую дорогу, отделявшую кемпинг от пляжа. Она прошла сквозь кустарник, вышла на песок и увидела бородатого седовласого мужчину в футболке и рваных джинсах. Он сидел на корявом бревне и бренчал на потрепанной гитаре.

Рэйчел молча села на песок, скрестив ноги, и смотрела на море, пока он играл на гитаре и пел последний припев народной песни времен войны во Вьетнаме. Временами его голос заглушал ветер.

– Ты выглядишь потерянной, – сказал мужчина, закончив песню.

– А ведь мы все такие, – улыбнулась Рэйчел. – Я ищу старую подругу. Мне сказали, что она остановилась здесь.

– Как ее зовут? – спросил мужчина, подкручивая струны своей гитары.

– Мэддисон, – ответила Рэйчел. – Мэддисон Логан.

Он отложил гитару.

– Ты знаешь Мэддисон? – спросила Рэйчел.

– Не могу сказать, что знаю. Кажется, она популярна. Кто-то еще приходил сюда и спрашивал о ней.

– Кто? – спросила Рэйчел.

Он проигнорировал вопрос, наяривая на гитаре первые аккорды мелодии Боба Дилана.

– Он так и не назвал мне своего имени, – продолжал он в такт музыке. – У него была рыжевато-коричневая борода, и он носил солнечные очки. Притворялся дружелюбным. Но дружелюбным он не был.

– Что ты имеешь в виду?

– У меня шестое чувство на людей, и у меня было плохое предчувствие насчет этого парня.

– Ты рассказал ему что-нибудь о Мэддисон?

– Ни слова.

– Он разговаривал с кем-нибудь еще, кроме тебя? – спросила Рэйчел.

– Он вынюхивал что-то в кемпинге – это точно. Думаю, он мог постучаться в дверь Шаз. Ее фургон вон там.

Он указал на небольшой классический темно-синий фургон, припаркованный на противоположной от пляжа стороне грунтовой дороги.

Глава 41

– Я одеваюсь. Я выйду через секунду, – пропела женщина, когда Рэйчел постучала в дверь отремонтированного старинного фургона.