Он был припаркован на краю кемпинга под ветвями живого дуба с видом на океан.

Когда женщина распахнула алюминиевую дверь, поздний утренний солнечный свет был настолько ярким, что ей пришлось прикрыть глаза ладонью, словно в знак приветствия. Дружелюбное выражение ее лица сменилось настороженностью, как только ее глаза привыкли к солнечному свету и она увидела Рэйчел – незнакомку, а не еще одного посетителя кемпинга, которого она ожидала увидеть, когда услышала стук в дверь.

– Ты кто? – недоверчиво спросила она.

– Я Рэйчел. А ты Шаз?

– Почему ты спрашиваешь?

Настороженное отношение не сочеталось с ее вольной натурой. На ней был сине-зеленый сарафан с круговым узором и длинное ожерелье из бисера, дважды обернутое вокруг шеи. Ее волосы были выкрашены в ярко-бордовый цвет. Серебряные браслеты на лодыжках звенели, когда она босиком спускалась по лестнице фургона.

– Я ищу Мэддисон, – сказала Рэйчел. – Мне сказали, что ты ее знаешь.

– Я знаю много людей.

Шаз спрыгнула на траву и принялась снимать одежду, развешенную на веревке, тянущейся от фургона к ветке ближайшего дерева. Не обращая внимания на Рэйчел, она бросала одежку в плетеную корзину для белья, лежавшую на траве возле ее босых ног.

Рэйчел обошла бельевую веревку, чтобы оказаться с Шаз лицом к лицу. Женщина продолжала снимать одежду и бросать ее в корзину, изо всех сил стараясь не замечать Рэйчел.

– Я слышала, что несколько дней назад здесь был мужчина, который расспрашивал о Мэддисон, – сказала Рэйчел.

Шаз уставилась на Рэйчел, отказываясь отвечать.

– С чего ты взяла?

Она свернула пляжное полотенце и сердито швырнула его в корзину.

– Вон тот парень с гитарой видел, как он с тобой разговаривал.

Рэйчел указала в сторону пляжа, где мужчина с гитарой бренчал струнами, напевая слова песни «Tangled Up in Blue».22

– Гэри должен заниматься своими делами.

– Что этот человек хотел от Мэддисон? – спросила Рэйчел.

– Я не уверена, что доверяю тебе больше, чем тому мерзавцу. Рыскал вокруг, как лиса в поисках ужина. – Шаз подняла корзину с бельем и развернулась, чтобы отнести ее в фургон. – А тебе-то какая разница?

– Мэддисон пришла ко мне за помощью, – сказала Рэйчел.

Шаз замерла, не успев подняться на ступеньку, ведущую в фургон.

– Зачем Мэддисон понадобилась твоя помощь?

– Я репортер. Мэддисон оставила мне голосовое сообщение. А теперь она не отвечает ни на сообщения в соцсетях, ни на звонки. И на вечере для инфлюенсеров ее вчера тоже не было.

Рэйчел была осторожна в своих объяснениях. Она пообещала Мартинесу не разглашать информацию об исчезновении и вероятном убийстве Мэддисон до тех пор, пока ФБР не будет готово все обнародовать.

– У меня плохое предчувствие, что Мэддисон в беде.

Больше Рэйчел раскрыть не могла, если не хотела нарушить обещания, данного Мартинесу.

– Почему ты думаешь, что она в беде?

Шаз выглядела заметно обеспокоенной.

– В сообщении, которое она мне оставила, голос Мэддисон звучал испуганно.

Шаз пристально смотрела на Рэйчел, словно оценивая ее.

– Вокруг рыскал не только тот человек. Вчера здесь был полицейский в штатском, задавал вопросы. Как бельмо на глазу. Не люблю я полицейских. Я с ними не разговариваю. И уж точно им не доверяю.

– Хорошо, я им тоже, – сказала Рэйчел. – Я здесь, чтобы помочь Мэддисон. Вот и все.

Враждебный тон Шаз смягчился, когда она услышала искренность в голосе Рэйчел. Она села на ступеньку фургона и начала складывать белье на колени.

– Что ты хочешь знать?

– Начнем с того человека, которые приходил сюда и задавал вопросы.