– Есть идеи к кому?

– Хм, у меня сложилось впечатление, что она выросла где-то здесь. Так что у нее могли остаться знакомые.

– А почему ты так подумала?

Шаз рассказала, что Мэддисон всегда знала лучшие места, где можно поесть. Лучшие пляжи. Лучшие магазины.

– Она хорошо здесь все знала, – сказала Шаз. – С этим не поспоришь. Я могу ошибаться, но у меня сложилось впечатление, что Дейтона-Бич – родной город Мэддисон. Она знала это место как свои пять пальцев. Но в то же время не думаю, что она особо любила это место.

– Она когда-нибудь рассказывала почему?

– Нет. Мэддисон не такая, – сказала Шаз, откладывая в сторону аккуратно сложенное белье. – Она очень закрытый человек. Я уже тебе говорила.

– Знаю. И потому удивляюсь, – сказала Рэйчел.

– Почему?

– Мне казалось, что человек, который тратит так много времени на съемку своей личной жизни для соцсетей, не сильно заботится о конфиденциальности.

– Это все выдумки, Рэйчел. Вся эта история с инфлюенсерами. Я видела, как блогеры-путешественники и инфлюенсеры-фургонщики приходят и уходят. – Шаз бросила Рэйчел простыню и попросила ее взяться за один конец, чтобы было удобнее складывать. – Они думают, что это потрясающая идея – путешествовать и зарабатывать деньги. Проблема в том, что большинство из них зарабатывают не так уж много.

– Я думала, что быть инфлюенсером прибыльно, – сказала Рэйчел, складывая простыню пополам. – По крайней мере, на «БаззКоне» все говорили именно так.

– Может, некоторые и зарабатывают. Но по своему опыту скажу, что все остальные очень много работают. Каждый аспект их жизни становится товаром. Каждый закат. Каждый обед. Все, что они покупают, зависит от того, как отреагирует их аудитория. Все, что они заказывают в ресторане, зависит от того, сколько лайков они получат в Instagram, – объяснила Шаз. – Они становятся рабами своих соцсетей. Я видела подобное слишком часто. Мечта о популярности легко превращается в кошмар.

– Я все больше склоняюсь к тому же выводу, – кивнула Рэйчел.

– Возьмем Мэддисон. Она постоянно в сети. Ее настроение то поднимается, то падает в зависимости от того, достаточно ли лайков и репостов получают ее посты. Ее счастье напрямую зависит от того, насколько успешным был ее день в Instagram. Или «ТикТоке». Или еще где-нибудь.

– Значит, ей несвойственно ничего не постить несколько дней подряд, – заметила Рэйчел.

– Не совсем, – сказал Шаз. – Мэддисон иногда практикует, как она говорит, цифровую детоксикацию. Она утверждает, что это помогает ей не сойти сума. Возможно, сейчас она как раз занимается детоксикацией. Подожди еще несколько дней. Она выйдет на связь. Когда будет готова.

Шаз говорила уверенно.

Но Рэйчел продолжали мучить сомнения. Она вспомнила видео, снятое Мэддисон в момент похищения. Ее охватил страх. Что, если ее нашел тот мужчина, который рыскал в кемпинге? Мэддисон явно боялась его. И покинула пляжный кемпинг, как только узнала, что он расспрашивал о ней. Возможно, в тот день она перебралась в отдаленный кемпинг в городском лесу, откуда ее и похитили.

– А Мэддисон не рассказывала тебе, как можно было бы связаться с ее семьей?

Шаз сложила последнее предмет гардероба и поднялась со ступеньки фургона, сунув корзину с одеждой под мышку.

– Когда мы только приехали сюда, нас подвез в город один из туристов. С тех пор он уже уехал. Мэддисон попросила его подбросить ее до захудалого домика на окраине города. Прежде чем мы отъехали, я слышала, как она остановила кого-то, выходящего из-за ворот, чтобы спросить дорогу. Она хотела знать, где найти квартиру четыре D.

– Четыре D? – переспросила Рэйчел.