– Мне сказали, что она приходила в вашу квартиру несколько дней назад, – сказала Рэйчел, не отвечая на вопрос.

– Я живу одна. Здесь никого не было.

На полке, рядом с которой сидела Рэйчел, лежала фотография в рамке, на которой женщина обнимала девочку с каштановыми косичками и улыбкой до ушей. Девочка сжимала ленточку красного гелиевого шарика, парившего у нее над головой. Мама была молодой и стройной, но сходство с исхудавшей женщиной, открывшей дверь, все равно было невероятным.

– Это ваша дочь? – спросила Рэйчел.

Женщина взяла набитый деньгами конверт, лежавший на полке. Она засунула его в карман, а затем крепко затянулась сигаретой.

– Хейли, – кивнула она. – Ей было шесть лет, когда были сняты эти фотографии. Почти двадцать лет назад.

– Держу пари, она выросла в красивую женщину.

– Я не знаю, – покачала головой женщина, нервно затягиваясь сигаретой.

* * *

– Вы готовы сделать заказ?

Рэйчел посмотрела на официантку поверх ламинированного меню.

– Что вы хотите, Грейс? – спросила Рэйчел у сидящей за столом напротив нее истощенной женщины, которую, как она узнала, звали Грейс Милрой.

Грейс, казалось, погрузилась в раздумья. Она обвела закусочную остекленевшим взглядом. Рэйчел повторила вопрос, и она, словно очнувшись, подняла голову.

– Хейли любила здешних жареных цыплят.

– Хорошо, тогда давайте принесем вам что-нибудь из этого.

Рэйчел заказала Грейс самую большую порцию жареного цыпленка в корзинке с картофелем фри и салатом, а также свежий апельсиновый сок и десерт. Она решила, что все недоеденное Грейс сможет завернуть и забрать домой.

– Расскажите мне о Хейли, – сказала Рэйчел, когда официантка приняла их заказы.

– Хейли была моей принцессой. Но когда она перешла в старшую школу, все пошло наперекосяк. Она стала невозможной. Я не могла с ней справиться. Джед, он в то время был моим парнем, мог вспылить. Толкал меня. – Грейс прищурилась, пытаясь вспомнить, и вдруг она уставилась на Рэйчел с ужасом. – Вы не из тех добродетелей? Приводите меня сюда поесть, а потом заставляете каждую неделю приходить в церковь, чтобы спасти мою бессмертную душу? Потому что я не принимаю милостыню. Она мне не нужна. И я ее не хочу. А что касается моей души, то я уверена, что ее уже не спасти.

– Я здесь не для того, чтобы спасать чью-то душу. Я просто хочу поговорить с вами, и подумала, что мы могли бы совместить приятное с полезным.

Еще в квартире пожилая женщина почувствовала головокружение. Полагая, что это из-за низкого уровня сахара в крови, Рэйчел отправилась на кухню, чтобы приготовить ей что-нибудь поесть, но обнаружила, что в квартире почти не было еды. Тогда она предложила продолжить разговор за обедом в местном ресторане.

Прошло совсем немного времени, и официантка принесла им еду на большом подносе. Рэйчел дала Грейс поесть молча, потому что сама ела сэндвич с солониной, который заказала вместе с супом. Она подождала, пока они не закончат есть и официантка не унесет остатки еды и не завернет их, чтобы Грейс могла забрать еду с собой.

– Я не была здесь с тех пор, как пропала Хейли, – сказала Грейс, оглядывая закусочную и поедая кусочек яблочного пирога на десерт.

– Когда пропала Хейли? – спросила Рэйчел.

– Шесть лет назад. В июле.

Рэйчел сделала быстрый мысленный подсчет. Это было до того, как Теренс Бейли оказался за решеткой по обвинению во взломе и проникновении. Рэйчел подумала, не может ли Хейли Милрой быть еще одной жертвой Теренса Бейли. Она спросила Грейс, слышала ли она когда-нибудь, чтобы Хейли упоминала Теренса Бейли. Грейс ответила, что нет, но это мало что значило, поскольку Хейли не жила дома, когда ее видели в последний раз.