— Господин?

— Мне снова нужна твоя помощь, Себастьян, — я указал ему на стул напротив. — Но на этот раз задача будет… нетривиальной.

Он сел, приготовив свой электронный блокнот.

— Черпать энергию прямо из лей-линий, — произнес я, — все равно что пытаться пить из жерла вулкана. Энергия слишком хаотична, слишком «грязна». Неподготовленное тело она просто разорвет на части. Мне нужны катализаторы. Особые предметы, которые смогут отфильтровать и стабилизировать поток, превратив ревущий пожар в ровное пламя свечи.

Я взял стилус и начал набрасывать на планшете список. — Смотри, Себастьян.

Он приготовился. Вероятно, он ожидал услышать названия каких-нибудь легендарных артефактов или редчайших драгоценных камней. Вместо этого я начал диктовать.

— Первое. Треснувший кристалл маны. Именно треснувший, с нарушенной внутренней структурой. Второе. Кусок ржавого метеоритного железа, пролежавший в земле не менее ста лет. Третье. Окаменелое сердце древнего магического зверя, полностью лишенное энергии. И последнее… флакон с пылью из гробницы какого-нибудь давно забытого короля.

Я закончил и посмотрел на него. На лице Себастьяна отразилось глубочайшее недоумение. Он несколько раз перечитал список, словно пытаясь найти в нем скрытый смысл. Не нашел. Для любого в этом мире это был список бесполезного, никому не нужного мусора.

— Это… все, господин? — осторожно спросил он.

— Да. Найди все это. Деньги на счете. Действуй.

* * *

Степан-Себастьян:

Следующие несколько часов Степан, которого новый господин упрямо называл Себастьяном, провел в самом странном походе по магазинам за всю свою сорокалетнюю карьеру дворецкого. Список, который дал ему господин, был абсурден. Но приказ был приказом.

Степан был человеком старой закалки. Он пришел в этот дом еще мальчишкой, во времена, когда род Вороновых был одним из столпов аристократии, а имя «Воронов» произносили с уважением и трепетом. Он видел величие этого рода. Он помнил балы, которые гремели на весь город, помнил патриарха, деда нынешнего Калева, — сурового и властного человека, чье слово было законом. Степан служил не просто семье. Он служил Имени. Величию. Наследию.

А потом он десятилетиями с болью в сердце наблюдал, как это величие тает. Как наследники мельчают, превращаясь в трусливых, мелочных и слабых людей, озабоченных лишь собственным комфортом и сохранением остатков былой роскоши. Он видел, как они проигрывали состояния, влезали в долги, как их имя из символа силы превратилось в синоним упадка. Его верность держалась лишь на памяти о прошлом и чувстве долга.

Он помнил и маленького Калева. Тихого, забитого мальчика, которого никто в семье не воспринимал всерьез. Степан втайне надеялся, что, может быть, в этом последнем отпрыске проснется хоть искра былого огня, но чуда не происходило.

А потом, несколько недель назад, чудо все-таки случилось. С дуэли вернулся не тот Калев, которого он знал. Вернулся кто-то другой. Холодный, властный, абсолютно уверенный в себе. Существо, которое одним взглядом ставило на место его истеричных родственников, играло с дознавателем ФСМБ, как кошка с мышью, и превращало машины бандитов в прессованные кубы.

Степан не знал, что это было — божественное вмешательство, вселение духа предка или нечто иное. Но ему было все равно. Главное, что в род Вороновых вернулась Сила. И он, старый дворецкий, был готов служить этой силе до последнего вздоха.

Поэтому сейчас, обходя самые пыльные и захудалые антикварные лавки и магические развалы города, он не чувствовал унижения. Он чувствовал азарт.