Командир группы посмотрел на свои руки и замер. В его правой руке, руке, которая держала оружие в десятках боев, был зажат аккуратный, до смешного красивый букет из ромашек и васильков.

— Что… что это? — прохрипел он, его голос был полон недоумения.

Первой реакцией была ярость. Жгучая, всепоглощающая ярость на себя, на врага, на это унизительное доказательство их полного провала. Он разжал пальцы, собираясь швырнуть этот проклятый букет в грязь и растоптать его.

Но его рука не подчинилась.

Он попытался снова. Приказал своей руке, своему тренированному, закаленному в боях телу, избавиться от этого позора, но пальцы лишь крепче сжали стебли. Это было невозможно. Его собственная рука отказывалась его слушать. И в глубине его разума, тихим, чужеродным шепотом, который не был его собственной мыслью, прозвучала команда. Не приказ, а непреложный факт, аксиома: «Этот букет для дознавателя Максима».

Холодный пот прошиб его. Он понял. Их не просто победили и отпустили. Над ними издевались. Их превратили в посмешище, в униженных посыльных, которые должны были лично доставить своему начальнику весть о своем позоре.

Вдалеке раздался грохот и фырканье движка. Из-за поворота, тарахтя, выехал старый фермерский грузовичок, груженый кукурузой. За рулем сидел морщинистый старик в своей неизменной кепке.

Он притормозил, с изумлением разглядывая новую компанию на обочине. Его глаза расширились, а лицо вытянулось.

— Да вы издеваетесь! — крикнул он, сплюнув травинку. — Опять⁈ У вас тут что, карнавал для богатеньких недоумков, о котором я не знаю? То одни в черном валяются, теперь вы, в камуфляже! Ходють тут, топчуть! Мне скоро жалобу писать придется, вы мне всю придорожную крапиву вытоптали!

* * *

Когда группа «Дельта» вернулась на базу, их доклад был коротким.

— Провал, сэр, — доложил командир, Антон «Слон», все еще не в силах смотреть Максиму в глаза. — Полный провал. Мы не помним ничего.

Максим молчал. Он смотрел не на своего лучшего агента. Смотрел на букет полевых цветов, который тот все еще сжимал в своей руке.

— Это… — Антон сглотнул, его лицо исказилось от унижения. — Это вам.

Максим поднял на него бровь.

— Что, прости?

— Этот букет, сэр, — Антон заставил себя поднять взгляд. — Я не знаю, как, но я знаю, что должен был передать его лично вам. Я… я не могу его выбросить.

Максим смотрел на букет, потом на своего лучшего оперативника, и его лицо медленно искажалось в грамасе. Ведь это было послание. Изощренное, издевательское, унизительное послание.

«Ваши лучшие агенты, ваше лучшее оборудование, все ваши технологии — для меня ничто. Я могу превратить их в детей, собирающих цветы. И я даже заставлю их принести эти цветы лично вам, чтобы вы не сомневались, кому именно адресовано это послание».

Вот что говорил этот букет.

Одержимость Максима перешла на новый уровень. Это уже стало личным.

* * *

Кассиан

В своем временном командном центре, за десятки километров от этих событий, я с легкой скукой наблюдал за записью с одного из моих скрытых сенсоров.

«Защитное поле „Забывчивость“ сработало в штатном режиме, Ваше Темнейшество, — констатировал в моей голове голос ИИ. — Попытка несанкционированного проникновения нейтрализована. Уровень угрозы — нулевой».

На голографическом экране передо мной транслировалось изображение растерянных агентов ФСМБ, смотрящих на букет в руках своего командира.

«Букет полевых цветов — это изящно, Ваше Темнейшество, — с иронией произнесла ИИ.