А теперь вся эта вековая конструкция трещала по швам из-за одного непредсказуемого выскочки и опрометчивого решения, принятого им самим в момент паники.

— Александр, — тихо сказала его жена, сидя в кресле у окна, — мы поступили опрометчиво. Вся империя гудит. Половина считает нас предателями, которые пытаются в последнюю минуту запрыгнуть на подножку к Воронову, забыв о своих принципах.

Патриарх остановился и повернулся к ней:

— А другая половина считает нас идиотами, которые поставили на кон собственную дочь в игре с неизвестным исходом! — Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Я не знаю, что было бы правильным. Я знаю только, что ответа от него до сих пор нет, а мы сидим здесь, как на пороховой бочке!

Он был в ловушке, и понимал это лучше всех. «Вызов Истины» стал публичным судом не только над Вороновым, но и над каждым, кто был с ним связан. Если он открыто поддержит Воронова, а тот проиграет и будет признан монстром, клан Орловых, предложивший ему в жены свою дочь, будет заклеймен как пособник «нечеловеческой угрозы». Их «светлая» репутация, их главный актив, превратится в пыль за одну ночь.

Но он не мог и выступить против Воронова. Если тот каким-то чудом победит — а после всего увиденного Патриарх уже ни в чем не был уверен — то отказ от поддержки в трудную минуту будет расценен как предательство и тогда гнев Калева обрушится на них со всей своей непостижимой силой.

— Никакого ответа на наше сватовство, — продолжал он, подходя к окну. — Ни согласия, ни отказа. Полное молчание. Как будто нас просто не существует.

— Может, это к лучшему? — осторожно предположила жена. — Если он не отвечает, значит, формально мы ни к чему не привязаны…

— Не привязаны⁈ — взорвался Александр. — Мы отправили официального свата! Об этом знает вся империя! Мы уже по горло в этом дерьме, дорогая. Остается только надеяться, что сможем из него выбраться живыми.

За окном виднелся Великий Магистериум — массивное здание, где через день должен был состояться суд. Его шпили терялись в низких облаках, а древние стены казались неприступными. Где-то в глубинах этого здания готовился зал, который не использовался три столетия.

Патриарх Орлов понимал — завтра он и его семья узнают, на правильную ли сторону они поставили. И ставка в этой игре была высока как никогда.

Тишину в номере нарушил мягкий стук в дверь. Слуга доложил о прибытии посетителя — господина Максима Торгового, представителя влиятельного, но нейтрального клана Золотых Весов.

При этих словах Патриарх Орлов внутренне напрягся. Клан Золотых Весов не был похож на других. Их сила была не в армиях, как у Соколовых, и не в интригах, как у Змеевых. Они были торговцами, банкирами и финансистами. Веками они придерживались строгого нейтралитета, богатея на войнах и кризисах других. «Весовщики» давали в долг победителям и скупали за бесценок активы проигравших.

Их появление здесь, в эпицентре бури, было знаковым. Это означало, что финансовые акулы почуяли кровь в воде и теперь выбирают, на кого сделать ставку в новой, изменившейся игре. Визит представителя «Золотых Весов» был одновременно и большой честью, и угрозой.

— Проводи, — кивнул Орлов.

Максим Торговый вошел в комнату. Он был одет в безупречный, но неброский костюм, его лицо не выражало ничего, кроме вежливого делового интереса. Он поклонился с идеальной точностью.

— Патриарх Орлов, какая честь, — произнес он мягким, вкрадчивым голосом.