— Моя госпожа считает, что в шторм мудрые капитаны должны держать связь друг с другом, — продолжила посланница, усаживаясь. — Ведь погода непредсказуема. Сегодня ветер дует в одну сторону, завтра — в совершенно другую. Но когда шторм утихнет, море должно остаться прежним, а корабли — на плаву.

Подтекст был ясен. Змеева прощупывала почву, предлагая негласный пакт о ненападении. Если Воронов каким-то чудом выживет, она будет утверждать, что действовала исключительно в интересах закона, а не из личной неприязни. Если он падет — что ж, тогда все союзники покойного окажутся под подозрением, и ей было важно знать, не числятся ли Орловы среди них.

— Клан Орловых всегда полагался не на ветер, а на прочность своего корабля и верность своим принципам, — парировал Патриарх, продолжая морскую метафору. — Мы считаем, что лучший способ пережить любой шторм — это следовать древним картам Закона.

Посланница тонко улыбнулась. Она получила ответ. Орловы не собираются делать резких движений.

— Безусловно, — кивнула она, поднимаясь. — Моя госпожа была уверена в вашей мудрости. Она лишь хотела напомнить, что после любого шторма одни корабли выживают благодаря своей прочности, а другие — благодаря тому, что вовремя сменили курс.

После ухода второго посетителя супруга Патриарха покачала головой:

— Они мечутся как крысы на тонущем корабле. Никто не знает, что будет завтра, поэтому все пытаются застраховаться со всех сторон.

— Именно это меня и пугает, — мрачно ответил Александр. — Если даже организаторы «Вызова» не уверены в победе, значит, игра намного опаснее, чем кажется.

Он подошел к окну, из которого был виден Магистериум. Вокруг древнего здания сновали люди — техники, охранники, представители различных кланов. Все готовились к грандиозному событию.

— Старый мир уже расколот, — тихо сказал Патриарх. — Никто не верит в единство. Все ищут выгоду и пытаются угадать победителя. А мы… мы застряли посередине, не зная даже, считает ли нас Воронов союзниками или врагами.

* * *

К вечеру Патриарх Орлов, как и главы других кланов, подключился к защищенному голографическому каналу, транслирующему события у Магистериума. В его номере собрались несколько советников и родственников — все хотели своими глазами увидеть прибытие того, кто определит их судьбу.

Сначала камеры показывали помпезные кортежи самих кланов. Десятки бронированных лимузинов с гербами на боках, сотни охранников в парадных доспехах, блестящих на закатном солнце. Знамена развевались на ветру, трубачи играли торжественные марши. Шум, блеск, демонстрация силы — все то, что должно было впечатлить противника и народ.

— Волконский не поскупился, — заметил один из советников, наблюдая за особенно пышным кортежем. — Полк гвардии, боевые маги в церемониальных мантиях.

— Змеева тоже не отстает, — добавил другой. — Посмотрите на эти экипажи. Наверное, половину годового бюджета потратила на одну только позолоту.

— Павлины, — с презрением бросил Орлов. — Привезли на суд всю свою армию, будто это решит исход.

Патриарх молчал, наблюдая за этим парадом тщеславия. Каждый клан пытался показать свою мощь, свою готовность к борьбе. Но в глубине души он понимал — все это показное бряцание оружием было скорее признаком слабости, чем силы. Они боялись, и потому кричали громче.

Затем камеры переключились на другой участок площади. Туда, где должен был появиться Воронов.

Сначала раздался низкий, утробный гул, от которого, казалось, завибрировал воздух. Из-за поворота, игнорируя оцепление, на площадь выехали три массивных бронетранспортера.