Антон «Молот» нажал на единственную сенсорную панель в центре.

Раздался тихий, мелодичный гул. Платформа слегка приподнялась над землей, зависнув в воздухе. А затем началось представление.

По краям платформы из ничего начали расти стены. Это штуковина сама разворачивалась на глазах. Материал, похожий на жидкий, матово-черный обсидиан, плавно тек вверх, формируя стены и куполообразную крышу. И пока она разворачивалась, материал оставался полупрозрачным, и все — репортеры, аристократы, зеваки — могли видеть, как внутреннее убранство материализуется одновременно со стенами. Из пола вырастала минималистичная мебель. В воздухе зажигались голографические дисплеи. Появлялась система освещения, которая создавала идеальный, мягкий свет без единой тени.

Рядом с этим центральным куполом другие бойцы с такой же эффективностью разворачивали палатки поменьше, для себя. Через пять минут на сером камне центральной площади выросла настоящая купольная деревенька — футуристический, безмолвный лагерь из черных, идеальных полусфер, который выглядел как аванпост высокоразвитой цивилизации.

Смех и улюлюканье давно стихли. Теперь в толпе царило ошеломленное, благоговейное молчание. Они только что стали свидетелями чуда, которое не укладывалось в их картину мира.

— Это что, самовосстанавливающийся наноматериал? — ахнул кто-то из толпы.

«Палатка» не просто выглядела хорошо — она представляла собой технологию из будущего, которая на голову превосходила китчевую роскошь «Золотой Короны». По сравнению с этим футуристическим куполом самый дорогой отель столицы выглядел как устаревший, безвкусный сарай.

Репортеры и столичные зеваки смотрели на происходящее в полном охренении, переводя взгляды с «палатки» на отель и обратно. Контраст был унизительным — для отеля.

— Господи, — прошептала дама в украшениях, — что это такое?

Молодой аристократ, который так весело комментировал происходящее, теперь молчал, глядя на конструкцию с открытым ртом.

Репортеры, очнувшись от шока, кинулись к своим камерам. История кардинально изменилась — теперь им предстояло рассказывать не об унижении Воронова, а о его невероятных технологиях, которые превратили попытку насмешки в демонстрацию превосходства.

* * *

Номер Игоря Стрельникова в правительственном отеле «Империал» разительно отличался от роскошных апартаментов, которые занимали главы кланов. Никаких украшений, никакой позолоты — только функциональная мебель, рабочий стол и большой экран для видеосвязи.

Поздняя ночь. За окном столица готовилась к историческому дню.

Стрельников проводил финальный инструктаж с патриархами по защищенной связи. На экране поочередно появлялись лица Волконского, Змеевой и Громова.

— Завтра в девять утра — построение у входа в Магистериум, — отдавал он сухие, протокольные приказы по защищенной связи, обращаясь к голографическим изображениям трех патриархов. — Вы присутствуете исключительно как свидетели и символы законной власти. Никакой самодеятельности, никаких эмоциональных реакций. Ритуал ведут Магистр Элиас и я.

— А если он попытается сбежать? — прорычал в ответ Волконский, его лицо на голограмме выражало нетерпение. — Мои гвардейцы могут оцепить весь квартал. Один приказ, и…

— Не попытается, — холодно ответил Инквизитор. — Он пришел сюда по собственной воле и останется до конца. Воронов думает, что играет по своим правилам, и пока что он уверен, что выигрывает.

— Игорь Александрович, — вмешалась Змеева, ее голос был мягок, как шелк, но с ядовитыми нотками. — Мы все ценим вашу уверенность, но что, если ритуал каким-то образом… не сработает?

Стрельников посмотрел на неё с выражением усталого учителя, объясняющего очевидные вещи нерадивому, но хитрому ученику.