Но сейчас она вела себя как сломанный механизм.

«Это не входило ни в один из сценариев,» — осознал инквизитор с растущей тревогой.

Элиас, стоявший у края ритуального круга, смотрел на происходящее с выражением нарастающей паники на своем лице. За три века служения он никогда не видел такой реакции ритуала. Его руки дрожали на посохе, голос прерывался, когда он попытался произнести стабилизирующее заклинание.

— Невозможно, — прошептал старый ритуалист. — Магия не может… не понимаю…

По залу прокатился тревожный шепот. Патриархи кланов переглядывались с недоумением. Присутствующие видели, что все пошло не так, но не понимали что именно. Ловушка, которая должна была захлопнуться с неотвратимостью судьбы, давала сбой.

— Что происходит с ритуалом? — прошептал кто-то из зрителей.

— Почему свет такой странный? — добавил другой голос.

Стрельников сжал кулаки, чувствуя, как рушится его идеально выстроенный план. Магия металась, словно ослепленное животное. А ведь именно на её абсолютности он строил всю свою стратегию.

«Воронов что-то делает,» — понял инквизитор. — «Но что? Как он может влиять на силу, которая старше самой империи?»

А в центре всего этого нарастающего хаоса стоял сам Воронов — спокойный, невозмутимый, с тем же выражением легкой скуки на лице, словно все происходящее его не касалось. Он не выглядел как человек, борющийся за жизнь против древней магии. Скорее как наблюдатель, который ждет, когда закончится скучный спектакль.

И это пугало Стрельникова больше всего.

* * *

Кассиан

Я стоял в центре столпа мерцающего, нестабильного света, чувствуя, как «древняя» магия, по меркам этого отсталого мира, металась вокруг моей сущности. Примитивное заклинание пыталось найти что-то знакомое, что-то, что можно было бы классифицировать согласно его ограниченным алгоритмам. Но не найдя этого, оно начало сбоить, столкнувшись с чем-то, что выходило за рамки его примитивных алгоритмов.

Забавно наблюдать, как творения псевдо-древних магов — те самые силы, которые казались им недосягаемыми и непонятными — отказывались работать. Магия продолжала свои отчаянные попытки «прочитать» мою природу, но для неё я был загадкой без ответа.

Я мог бы просто заблокировать ритуал, оттолкнуть его силу одним усилием воли и остаться загадкой. С моим нынешним уровнем мощи это не составило бы труда, но такое решение будет недальновидным. Простое сопротивление оставило бы вопросы без ответов, а вопросы, как я знал по опыту, рано или поздно приводят к новым попыткам разоблачения.

«Примитивная концептуальная магия,» — размышлял я, ощущая грубые попытки ритуала «сканировать» мою сущность. — «Несколько месяцев назад, с одним процентом доступной мне силы, пришлось бы потратить значительно сил, чтобы просто скрыть свою истинную природу. Но сейчас…»

После недавнего ритуала мой энергетический резерв превысил три процента. Казалось бы, незначительное увеличение — всего два процента, но в реальности это означало кардинальное расширение возможностей. Разница между одним и тремя процентами была качественным скачком.

С одним процентом я мог лишь выживать, приспосабливаться, маскироваться. Но с тремя — я могу активно формировать реальность вокруг себя.

«Теперь я могу переписать сам сценарий этого жалкого спектакля.»

Поэтому я позволил потоку древней энергии войти в контакт с моим сознанием, открыл себя для его исследования.