Калев не шевелился, даже не моргал. Просто стоял, не отрывая взгляда от лица мэра, и его собственное лицо оставалось абсолютно бесстрастным.

— Продолжай свой рассказ, — спокойно произнёс Калев, будто ничего не случилось.

— Когда я попросил его, с должным уважением относиться к вам как к Лорду-Протектору Воронцовска, он… — Степан Васильевич тяжело сглотнул, с трудом выдавливая слова, — … он просто расхохотался мне в лицо. Долго смеялся, не мог остановиться. Потом назвал вас «абсолютным ничем», «жалким выскочкой», «деревенским клоуном». Сказал, что ваш титул — должность, высосанная из пальца, которая через каких-то полгода будет благополучно забыта всеми, и всё вернётся на круги своя. И что он специально покажет вас на совещании всем областным чиновникам и главам городов, чтобы все вместе хорошенько, от души посмеялись над… над деревенским самозванцем.

Тишина.

Калев медленно, не спеша повернулся обратно к гигантской голографической модели купола. Несколько секунд молчал, изучая парящие в воздухе функционирующие на полную опорные стержни и светящиеся энергетические линии.

Степан Васильевич стоял и ждал ответа, чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в горле. Он совершенно не знал, как именно Хозяин отреагирует на эту новость. Взорвётся ли праведным гневом и яростью? Хладнокровно проигнорирует оскорбление как недостойное внимания? Категорически откажется ехать на это унизительное совещание?

— Интересно, — наконец произнёс он очень тихо, словно размышляя вслух.

После повернулся обратно к мэру.

— Хорошо, Степан, — произнёс он ровно, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном. — Я поеду на это совещание вместе с тобой.

Степан Васильевич шумно, с огромным облегчением выдохнул воздух, который, оказывается, всё это время задерживал в груди, и не мог поверить собственным ушам.

— Правда⁈ Вы… вы действительно согласны поехать⁈ — выдохнул он, чуть не подпрыгивая от радости.

— Да, — коротко кивнул Калев. — Очень интересно посмотреть на вашего губернатора.

На губах Воронова не появилось даже намёка на улыбку. Лицо оставалось абсолютно холодным, отстранённым, но в глазах на мгновение мелькнуло что-то тёмное, опасное — по крайней мере так показалось Степану Васильевичу.

Мэр почувствовал, как по спине пробежали мурашки, но не от страха, а возбуждающего предвкушения.

— Спасибо, господин Воронов! — выдохнул он с невероятным облегчением и благодарностью. — Спасибо вам огромное! Я-я прямо сейчас всё организую!

Калев уже отвернулся от него, полностью возвращаясь к прерванной работе над сложной моделью грандиозного купола.

— Аудиенция окончена, Степан, — сказал он. — Можешь идти.

Степан Васильевич торопливо кивнул, развернулся и быстрым шагом направился к выходу из мастерской, когда вдруг совершенно неожиданно услышал тихий, удивительно мелодичный голос:

— Сначала вы просто хотели иметь тихий, спокойный сад для уединения и работы, а теперь у вас уже официальные государственные приёмы и региональные политические саммиты с толпами чиновников, — произнёс голос с явной, нескрываемой иронией. — Ваша стратегия по достижению долгожданного покоя и уединения поистине безупречна и не имеет изъянов, мой глубокоуважаемый Лорд-Протектор.

Голос был высоким, почти детским, и при этом удивительно чистым, звенящим, словно маленький серебряный колокольчик.