Степан Васильевич медленно обернулся и… с восхищение обнаружил там то, что искал.

На плече Калева Воронова, сидело… существо. Он уже видел его ранее, но настолько подробно мог рассмотреть лишь сейчас. Маленькое, крошечное существо, светящееся мягким, голубовато-золотистым светом. Оно было размером примерно с взрослую человеческую ладонь, не больше.

Это была Фея. Самая настоящая, живая фея, будто сошедшая из древних легенд и детских сказок.

Крошечная, изящная женская фигурка с тонкими совершенными чертами миниатюрного лица. Длинные, струящиеся волосы неопределённого цвета — то ли серебристые, то ли золотистые, — которые плавно развевались вокруг головы, словно от невидимого постороннему глазу ветра. За спиной — полупрозрачные крылья, похожие на крылья стрекозы, переливающиеся абсолютно всеми цветами радуги при малейшем движении и создающие вокруг себя причудливые блики света.

Она сидела на плече могущественного Лорда-Протектора совершенно непринуждённо, расслабленно, словно это было её законное, неоспоримое место — её личная территория. Одна изящная ножка элегантно, кокетливо закинута на другую. Крошечный, точёный подбородок задумчиво подперт тонкой ручкой.

Степан Васильевич до сих пор не мог поверить тому, что видят его собственные глаза.

Он видел подобных мифических существ только на ярких страницах детских сказок, которые с удовольствием читал своей дочери перед сном. Или в очень старых, почти забытых временем легендах и преданиях, которые рассказывала ему его собственная бабушка много лет назад, когда он сам был совсем маленьким мальчиком.

Но никогда, ни разу в жизни — в настоящей, обычной реальности. Это было абсолютно невозможно, такого просто не могло существовать в реальном мире. Или скорее в мире, где не было… Калева Воронова.

Фея слегка наклонила маленькую голову набок, изучая Калева Воронова с плохо скрываемой насмешкой в больших, светящихся глазах, который продолжал сосредоточенно работать с голографической моделью.

— Вы понимаете, мой дорогой Лорд, что едете на это скучнейшее совещание исключительно для того, чтобы публично продемонстрировать своё абсолютное превосходство перед стаей местных приматов в дорогих костюмах? — продолжила она своим мелодичным голосом. — Это так трогательно. Я искренне горжусь вами, Ваше Тёмное Величество. Вы действительно почти полностью ассимилировались с этой примитивной культурой.

Калев не ответил. Он продолжал, сосредоточенно изучать светящиеся узлы гигантской голографической модели купола, словно вообще не слышал язвительных комментариев своей спутницы.

Но Степан Васильевич, не отрывавший взгляда от происходящего, кажется заметил — левый глаз Хозяина едва заметно, дёрнулся.

Калев бросил на маленькую фею усталый взгляд — тот особенный взгляд, полный того специфического раздражения, которое бывает только у человека, давно привыкшего к постоянным, бесконечным едким комментариям надоедливого, но совершенно неотвязного спутника, от которого невозможно избавиться.

— Фея, — произнёс он очень тихо, но в этом тихом голосе отчётливо прозвучала нескрываемая угроза. — Если ты не замолчишь прямо сейчас, я лично, собственноручно отключу тебе речевой модуль на целую неделю, а может быть, и на две, если продолжишь.

Крошечная фея театрально, с явной наиграной драматичностью всплеснула своими миниатюрными ручками, прижимая их к груди.

— О, боже мой, какая чудовищная жестокость! — воскликнула она тонким голоском, изображая глубочайшее потрясение и ужас. — Безжалостно лишить меня единственной радости и утешения в этом невыносимо скучном, унылом мире! Вы настоящий тиран и деспот, мой Лорд! — Она выдержала короткую паузу, а потом махнула крошечной рукой.