Толпа зашумела — кто-то зааплодировал, кто-то закричал одобрительно.

Даниил посмотрел на лица людей вокруг себя. На лицах читались: счастье, надежда на лучшую жизнь и облегчение.

Они верили. Искренне, всем сердцем верили, что к ним наконец пришло их собственное «Воронцовское чудо».

— Завод «Деус Инжиниринг Групп», — продолжал менеджер, широко разводя руки, — станет сердцем нового Котовска! Мы создали тысячу двести рабочих мест! Тысячу двести возможностей для ваших семей! Ваши дети больше не будут уезжать в поисках работы! Ваш город снова станет процветающим центром!

Аплодисменты усилились, люди улыбались. Даниил продолжал смотреть, и что-то внутри него сжималось.

Он не использовал свой дар и не пытался почувствовать эмоции толпы. Он дал себе обещание — больше не лезть в чужие головы, не использовать то, что сделало из него монстра в прошлой жизни.

Но даже без активного использования эмпатии он чувствовал краем сознания отчаяние, скрытое под эйфорией — страх, замаскированный надеждой.

Горожане цеплялись за эту надежду как утопающие за соломинку. Потому что альтернатива была слишком страшной — признать, что их город умирает, и ничто не может его спасти.

— Мы обещаем вам, — менеджер поднял руку торжественно, — что «Деус Инжиниринг Групп» станет для Котовска тем же, чем «Ворон Групп» стала для Воронцовска! Процветание! Развитие! Будущее!

Толпа взорвалась аплодисментами и криками восторга.

Мурзик на плече Даниила издал звук, похожий на фырканье. А сам Даниил невольно усмехнулся.

— Ты тоже не веришь им?

Кот посмотрел на него с выражением, которое можно было прочитать как «очевидно».

На сцене выступил мэр Котовска — Иван Петрович Морозов, мужчина лет пятидесяти с уставшим, изможденным лицом. Сейчас на этом лице была пусть слегка напряжённая, но искренняя улыбка.

— Граждане Котовска, — начал он, и голос дрожал от эмоций. — Я знаю, как тяжело вам было последние годы. Знаю, сколько семей распалось, сколько молодых людей уехало, сколько боли мы все испытали, когда наш завод закрылся. Но сегодня… сегодня всё меняется. Сегодня к нам пришла надежда и я обещаю вам — мы сделаем всё, чтобы эта надежда стала реальностью!

Раздались аплодисменты, крики, кто-то даже запустил конфетти.

Даниил отвернулся, не в силах больше смотреть на это. Он знал, что происходит. Видел это своими глазами за последние месяцы, работая курьером, разъезжая по городу.

Завод «Деус» действительно дал работу. Но какую работу? Низкооплачиваемую, изнурительную и с условиями труда на грани нарушения всех возможных норм.

Но люди брали эту работу, цеплялись за неё, потому что альтернатива — безработица, нищета и голод — была ещё хуже.

Сейчас они стояли на площади и аплодировали своим эксплуататорам, потому что те дали им хотя бы иллюзию надежды.

Фарс, — подумал Даниил устало. — Жестокий, циничный фарс.

Он оттолкнулся от стены и направился прочь от площади. Ему нужно было работать — заказы сами себя не доставят.

Мурзик теперь устроился у него за пазухой, свернувшись калачиком, и закрыл глаза.

За спиной Даниила продолжались речи, аплодисменты, празднование «нового рассвета» Котовска, а он шёл по узким улицам старого города, мимо облупившихся домов, закрытых магазинов и думал о том, что настоящий рассвет для этого города ещё очень, очень далеко.

Если вообще когда-нибудь наступит.

* * *

Три недели спустя.