Она вздохнула.

— Но что поделаешь… хоть какая-то работа есть.

Даниил кивнул, не зная, что сказать.

— Держитесь, Анна Петровна.

— Спасибо, милый. Ты тоже держись.

Он вернулся к велосипеду и поехал дальше.

Следующие несколько заказов прошли так же. Люди брали посылки, расписывались, иногда перекидывались парой слов и почти в каждом разговоре всплывала тема завода.

Жалобы на условия труда, на зарплату, на отношение начальства и на штрафы за малейшие провинности.

Но всегда, в конце каждой жалобы, звучала одна и та же фраза:

Хоть какая-то работа есть.

К вечеру Даниил вернулся в свою маленькую съёмную квартирку на втором этаже старого дома. Поднялся по скрипучей лестнице, отпер дверь.

Квартира была скромной — однокомнатная, с потёртой мебелью и протекающим краном на кухне, но она была его. Тихая и спокойная — место, где можно было просто существовать, не притворяясь, не играя роли.

Мурзик спрыгнул с его плеча и направился к миске с едой, которую Даниил наполнил утром.

Даниил опустился на старый диван у окна и посмотрел на город за стеклом. Сумерки опускались на Котовск, уличные фонари зажигались один за другим, а где-то вдали, на промышленной окраине, виднелись огни завода «Деус» — яркие, холодные.

Даниил сидел и думал о том, что видел сегодня. О лицах людей, об их словах, об их покорности.

Они смирились, приняли и убедили себя, что это лучше, чем ничего.

Может, они правы, — подумал он устало. — Может, действительно лучше плохая работа, чем никакой. Но почему тогда внутри так противно от этих слов?

Он не знал ответа.

Мурзик, доевший свой ужин, запрыгнул на диван рядом с Даниилом и устроился у него на коленях, мурлыкая.

Даниил машинально погладил кота, глядя в окно на умирающий город, который цеплялся за иллюзию спасения.

И не знал, что хуже — безнадёжность или ложная надежда.

* * *

Даниил шёл по узкой тропинке через небольшую рощу на окраине Котовска, и с каждым шагом чувствовал, как напряжение последних дней медленно отпускает. Эта роща стала его убежищем за последние месяцы. Маленький островок тишины и покоя в сером, депрессивном городе — место, где он мог просто сидеть, дышать, пытаться собрать осколки своей разбитой души.

Мурзик бежал рядом, время от времени останавливаясь, чтобы понюхать какой-нибудь куст или проверить интересную тень.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки оранжевого и розового. Воздух был свежим, прохладным — типичный осенний вечер.

Даниил дошёл до своего обычного места — небольшой поляны в центре рощи, где росло старое раскидистое дерево. Он постелил туристический коврик и опустился на него, прислонившись спиной к стволу, и закрыл глаза.

Он пытался медитировать каждый вечер, когда удавалось выбраться сюда. Не ради каких-то мистических озарений или духовного роста, а просто чтобы успокоить разум и отпустить мысли. Найти хоть немного внутреннего покоя.

Даниил сделал глубокий вдох. Выдох, ещё один. Сосредоточился на дыхании, ощущении земли под собой, шелесте листьев над головой.

Обычно это помогало. Через несколько минут он начинал чувствовать, как разум успокаивается, как мысли замедляются, как внутри появляется та самая тишина, которую он искал, но сегодня что-то было не так.

Даниил сидел, дышал, пытался войти в медитативное состояние — но покоя не было. Вместо этого он чувствовал… дискомфорт. Навязчивый, словно что-то царапало по краю его сознания, не давая погрузиться в тишину.

Он нахмурился, не открывая глаз, и попытался погрузиться глубже. Отпустить мысли, сосредоточиться только на дыхании.

Вдох.