— Начнём что?

Даниил усмехнулся — хищно, опасно:

— Выдавливать эту гадость из нашего города.

Тишина.

Потом лысый с бородой медленно кивнул:

— Хорошо. Завтра я соберу своих.

Худой с провалившимися щеками тоже встал:

— И я.

Ещё один. Ещё. И ещё.

Один за другим люди в подвале поднимались, кивали. Не все — двое-трое остались сидеть, глядя в стол, явно не веря, но большинство встало.

Григорий стоял у стены, наблюдая, и на его лице было выражение шока.

Лысый с бородой подошёл к Даниилу, протянул руку:

— Меня зовут Василий. Я бригадир третьего цеха. Завтра приходи, я соберу людей.

Даниил пожал его руку — крепко, уверенно:

— Спасибо.

Василий усмехнулся:

— Не благодари. Ещё не знаю, гений ты или самоубийца. Но… — он помолчал, потом добавил тише: — Но ты прав. Хватит умирать молча.

Собрание закончилось быстро. Люди начали расходиться — по одному, с интервалами. Уходили молча, но Даниил видел в их глазах что-то новое — решимость.

Когда последний ушёл, Даниил прислонился к стене, закрыл глаза. Тело дрожало от адреналина и усталости. Дар забрал силы, но не так сильно, как он ожидал.

Потому что я не манипулировал. Я просто показал правду.

Григорий подошёл, посмотрел на него долго:

— Ты… ты был как…

— Как псих? — усмехнулся Даниил, открывая глаза.

— Как лидер, — тихо ответил Григорий. — Чёрт возьми, Дан. Ты их действительно пробил. Всего за пять минут!

Даниил выпрямился:

— Потому что я сказал правду. Я не уговаривал и не умолял. Просто сказал то, что они уже знали, но боялись признать.

Антон молча протянул ему флягу с водой. Даниил жадно выпил.

— Завтра будет больше, — сказал он, вытирая рот. — Намного больше. И мне нужно будет быть ещё сильнее.

Григорий кивнул:

— Справишься. Ты не один.

Даниил посмотрел на него, потом на Антона и усмехнулся:

— Знаете что? Я начинаю в это верить.

Они вышли из подвала в холодную ночь. Город спал, не зная, что завтра всё изменится.

Но Даниил знал.

Завтра я соберу сотню. Потом тысячу. Потом весь город. И тогда мы покажем Чернову, что бывает, когда травишь не баранов, а людей.

* * *

Городская столовая находилась в центре Котовска, в старом кирпичном здании, которое помнило ещё старые времена. Большой зал с длинными столами и тусклыми лампами под потолком. Место, где рабочие обедали после смены — дешёво, быстро и без изысков.

Сегодня столовая была закрыта для посторонних.

Даниил стоял у входа, глядя на двери, за которыми уже собирались люди. Григорий рядом курил, нервно затягиваясь. Антон молча проверял засовы на дверях — они договорились с владелицей столовой и она согласилась закрыть заведение на час «для частной встречи» и не задавала лишних вопросов.

Мурзик сидел на плече Даниила, изредка мяукая и переминаясь с лапы на лапу.

— Готов? — спросил Григорий, затушив сигарету о стену.

Даниил кивнул молча. В руках он держал старый потрёпанный портфель — тяжёлый, набитый документами. Нина Петровна передала ему всё, что смогла достать: анализы воды, отчёты о смертности, фотографии больных детей, распечатки исследований.

Григорий толкнул дверь, и они вошли.

Зал был заполнен.

Даниил остановился на пороге, окидывая взглядом собравшихся. Шестьдесят человек. Может, семьдесят.