— Я вытащу нас из этой ямы, но когда я это сделаю, мы поговорим о вашей ответственности за панику. Потому что пока вы тут орёте и машете руками, я не знаимаюсь делами — НАШИМИ делами. Я ВЫНУЖДЕН выслушивать ваши вопли, при этом ВЫ не сделали ничего, чтобы мне помочь.

Лисицына открыла рот, чтобы что-то сказать, но Чернов поднял руку.

— Всё. Связь закончена. Ждите результатов.

Он нажал кнопку, и три окна с патриархами мгновенно исчезли.

Тишина.

Чернов сидел один, глядя на тёмный экран. Потом медленно встал, подошёл к окну, посмотрел на серый, промозглый Котовск за стеклом.

Истерят как дети. Почему же ты так рано начал, Костя? Неужели из-за небольшого загрязнения? Или это Воронов подсуетился?

Он вернулся к столу, активировал голографическую доску. На ней появились данные — красные линии, графики падения, заблокированные узлы.

Сырьё, логистика, страхование — всё одновременно. Знатно вы по мне прошлись, поганцы.

Чернов стоял перед голографической доской, свайпая данные. Экран был разделён на два больших блока.

Блок 1: «Бумажная» угроза. Так он его назвал.

Векторы атаки, выстроенные в хронологическом порядке:

72 часа назад:«КриоГаз-31» — задержка поставки промышленных газов. Официальная причина: «плановая проверка оборудования». 48 часов назад:«Октан-Порт» — четыре учебные тревоги, суммарная задержка вывоза — шесть часов. 24 часа назад:«СеверРиск» — запрос дополнительных документов по страхованию, пересмотр условий полисов.

Чернов увеличил график, показывающий динамику убытков. Красная линия падала резко, почти вертикально.

Элегантно.

Он провёл пальцем по экрану, открывая детализацию.

Каждый удар — точный. Никакой грубой силы или прямого давления. Всё через «регламент», через «проверки», через «законные основания».

Странно. Это не похоже на работу Лебедева.

Чернов помнил, как Лебедев обычно работал — пер как танк. Прямые переговоры, угрозы или давление капиталом.

Может, лично Воронов? Вероятность есть, но сомнительно что-то… Он еще похлеще Лебедева.

Тут же атаковали, так скажем… тонко. Словно шилом ударили в нужные точки.

Он прищурился, глядя на схему.

Женский почерк. Определенно это женщина.

Мысль пришла неожиданно, но чем дольше он смотрел на данные, тем больше в ней был уверен.

Лебедев бы давил массой, он бы взял один узел и раздавил его полностью. А здесь… здесь бьют по трём узлам одновременно, создавая цепную реакцию.

Чернов холодно усмехнулся.

Кажется, в гнезде Воронова завелась гадюка. Интересно, очень интересно.

Он свайпнул экран, переключаясь на второй блок.

Блок 2: «Местная» угроза.

Карта Котовска с красной зоной в рабочих кварталах. На карте — отметки забастовок, саботажа, срывов смен.

Статистика:

72 часа назад: Первая забастовка на заводе. Не вышло на смену 15 % персонала. 48 часов назад: Саботаж оборудования. Три станка выведены из строя. 24 часа назад: Массовая забастовка. Не вышло на смену 72 % персонала.

Чернов увеличил данные разведки.

Лидер движения: Неизвестный. Кличка: «Святой». Отличительная черта: Постоянно носит с собой черного кота. Методы: Агитация, организация тайных собраний, внушительное влияние на массы и дар убеждения.

Чернов посмотрел на фотографию — размытый снимок с камеры наблюдения. Молодой мужчина, в простой одежде, с котом на плече.

Кот. Какого чёрта кот делает с ним?

Чернов не верил в совпадения. Если этот «Святой» постоянно таскает с собой кота, значит, кот — не просто домашнее животное, а инструмент.