Тишина стала гробовой.

— Я-я помню, — выдавил Михалыч, и голос дрожал.

— Хорошо, — Чернов выбил пепел в кружку. — Тогда ты понимаешь, что я не прошу. Я напоминаю о долге, а долги, Михалыч, надо отдавать. Всегда.

— Понял, Матвей Сергеевич, — голос был сломленным, побеждённым. — Будет сделано. К часу дня всё будет.

— Умница, — Чернов почти улыбнулся. — Я знал, что на тебя можно положиться.

Он отключился, вычеркнул первый пункт из списка.

Логистика — решена.

Затушил окурок, достал новую сигарету, закурил. Набрал второй номер.

Теперь решим вопрос с сырьём.

Гудки: сначала два, потом вежливый, интеллигентный голос — человек явно уже на работе, в кабинете:

— Пётр Сергеевич слушает.

Чернов выпустил дым, усмехнулся.

— Пётр Сергеевич, — сказал он, — доброе утро. Это Чернов.

На том конце послышался лёгкий, почти неслышный вздох. Пауза. Звук того, как кто-то осторожно закрывает дверь кабинета. Потом голос, чуть тише и менее уверенный:

— Матвей Сергеевич. Чем… чем могу помочь?

Пётр Сергеевич — высокопоставленный чиновник из Государственного резерва промышленных материалов. Умный, осторожный, из хорошей интеллигентной семьи. Но с одной слабостью — дочь училась в элитном университете за границей, и это стоило дороже, чем его зарплата за десять лет вперёд.

Чернов затянулся, глядя на карту Котовска на стене.

— «КриоГаз» испытывает трудности, — сказал он ровно. — Мне нужны технические газы. Срочно.

Пётр Сергеевич помолчал. Чернов слышал, как тот нервно перебирает бумаги на столе, ручкой постукивает.

— Матвей Сергеевич… — начал он осторожно, почти извиняющимся тоном, — госрезерв — это не коммерческое предприятие. Я не могу просто так выделить ресурсы. Это… это требует согласований, комиссий, проверок…

— А я думаю, что можешь, друг мой, — перебил Чернов, и в голосе появилась лёгкая ирония. — «Экстренная реализация» технических газов по причине «угрозы порчи». Статья сорок семь, пункт три — это абсолютно законная процедура. Ты подписываешь бумаги, я получаю груз, а ты получаешь… скажем так, вклад в фонд для дочери. Как там Анечка, кстати? Всё ещё грызёт гранит науки в Кембридже?

Тишина. Долгая, тяжёлая тишина. Чернов слышал напряжённое дыхание.

— Она… да, в Кембридже, — выдавил Пётр Сергеевич.

— Замечательный университет, — продолжил Чернов мягко, выпуская дым. — Дорогой, конечно, очень дорогой. Но оно того стоит, правда ведь? Образование — лучшая инвестиция в будущее. Особенно когда речь о любимой дочери.

Пауза. Потом тихий, почти шёпотом вопрос:

— Сколько?

— Чемодан, — ответил Чернов. — Как обычно. Уже в пути. К вечеру будет у тебя на даче, в обычном месте.

Пётр Сергеевич вздохнул — долгий, усталый вздох человека, который только что сдался.

— Хорошо. Документы будут готовы к вечеру.

— К обеду, — поправил Чернов холодно, и тон сразу стал жёстче. — Мне нужно к обеду, Пётр Сергеевич. Не к вечеру.

Пауза.

— К обеду, — согласился Пётр Сергеевич, и голос был опустошённым, безжизненным.