— Какой именно результат вы хотите? Поточнее.

Чернов посмотрел на экран, на фотографию стройки — огромные краны, бетонные конструкции, сотни рабочих.

— Забастовку, — сказал он. — Чтобы их главный хаб встал и чтобы это выглядело… ярко. Горящие покрышки, баррикады, плакаты и чтобы журналисты сняли и это попало в новости. Чтобы Лебедев увидел это и понял, что у него проблемы в тылу.

Григорий присвистнул.

— Это будет стоить дорого.

— Плачу двойной тариф, — сказал Чернов. — Но мне нужно это завтра. Не послезавтра, а именно завтра!

— Понял, — Григорий помолчал. — А если Стражи Воронова начнут давить?

Чернов усмехнулся.

— Пусть попробуют. Это легальная забастовка — профсоюзные права. Лебедев не может просто разогнать их силой, это создаст ему ещё больше проблем, и он застрянет в переговорах, в судах, в прессе. А пока он будет разгребать это дерьмо…

Он не закончил фразу, но Григорий понял.

— Хорошо. Приступаю.

Чернов отключился, откинулся на спинку стула, открыл на экране схему «Эдем-Агро» — красные линии обозначали узлы, которые будут заблокированы забастовкой.

Займитесь своими проблемами в тылу, господа. Посмотрим, как вы справитесь с горящими покрышками и разъярёнными рабочими.

Чернов встал, подошёл к окну, закурил. Дождь за окном усиливался, барабаня по стеклу.

Война на два фронта, занятно. Давно у меня такого не было, аж руки от адреналина трясутся.

Он затянулся, выпустил дым.

Завтра утром Лебедев проснётся и увидит, что его главный проект горит. Причем в прямом смысле.

Он вернулся к столу, открыл второй файл на экране — карту Котовска.

Теперь — местный фронт. Время разобраться со «Святым».

Красная зона забастовки в городе расползлась по рабочим кварталам как зараза — улица за улицей, дом за домом.

72 % персонала не вышло на смену.

Он свайпнул экран, открывая отчёты наёмников. Всё те же жалобы:

«Население враждебно. Снова прокололи колеса грузовику. Сняли знаки улиц из-за чего два отделения заблудились и весь день ездили по городу, при этом местные им подсказывали каждый раз неправильный маршрут.»

— Дебилы, — выдохнул Чернов и поморщился. — Зря я распорядился вырубить связь. Они без нее в трех соснах заблудятся.

Он продолжил чтение: «Женщина попросила патруль из трех человек о помощи. В квартире у них отобрали личное оружие несколько неизвестных и с помощью угроз заставили лепить весь день пельмени»

Чернов выматерился сквозь зубы, читая этот бред.

Не нужно было экономить на наемниках. С другой стороны, разве он ожидал подобного? Никто не думал что местные вместе с этим «Святым» развернут против них своеобразную партизанскую войну без жертв. А нет жертв, значит и нет оснований наносить ответные удары.

Он активировал коммуникатор, набрал номер. Послышались гудки потом низкий, хриплый голос:

— Бык слушает.

Командир наёмников. Массивный мужчина с шрамом через всё лицо, бывший спецназовец, выгнанный за превышение полномочий. Один из немногих нормальных командиров среди этого сброда.

— Бык, — сказал Чернов. — У меня к тебе вопросы.

— Слушаю, босс.

Чернов посмотрел на карту, на красную зону.

— Забастовка на моём заводе, — сказал он холодно. — «Святой» и его команда. Я плачу вам не за то, чтобы вы гоняли воздух и писали отчёты о том, как вам трудно.

Бык помолчал. Чернов слышал, как тот тяжело дышит.

— Босс, они прячутся, — начал Бык мрачно.