Она посмотрела отцу в глаза.

— Я иду служить Силе.

Повисла тишина. Мать прижала ладонь к губам, сдерживая всхлип. Отец стоял неподвижно, и Дарина видела, как меняется его лицо. На его лице расчетливость сменялась ужасом.

— Если ты выйдешь за эту дверь, — он заговорил, чеканя каждое слово, — ты нам больше не дочь. Я вычеркну тебя из семейных записей и лишу наследства. Ты станешь никем!

Угроза — последний козырь, который всегда работал. Страх потерять имя, статус, деньги — то, что держало аристократических детей в узде лучше любых цепей.

Дарина пожала плечами.

— А мне и не нужно ваше ничтожное наследство.

Она сказала это так просто и буднично, что мать тихо охнула.

— У меня есть долг, — продолжила Дарина. — Я предала его. Ударила в спину человека, который был добр ко мне, когда все остальные отвернулись, я должна искупить это — служением. Всей оставшейся жизнью, если потребуется.

Она подняла с пола простую дорожную сумку. Она собрала её ещё вчера, когда решение созрело окончательно.

— Прощайте.

Дарина прошла мимо родителей, как мимо призраков.

Мать всхлипывала, прижимая платок к губам, но даже сейчас сохраняла остатки светской выдержки — слёзы текли беззвучно. Отец стоял неподвижно, и багровый румянец медленно заливал его лицо.

Он хотел её остановить. Дарина видела это по напрягшимся плечам, по побелевшим костяшкам сжатых кулаков. Схватить за руку, встряхнуть, запереть в комнате до тех пор, пока не образумится.

Но не смел.

От неё веяло чем-то таким, что заставляло отступить. Тенью того чёрного взгляда, который она носила в себе с момента ритуала. Словно частица Воронова поселилась в ней и теперь смотрела на мир её глазами.

Коридор. Лестница. Парадный холл с мраморным полом и портретами предков на стенах. Дарина шла, не оглядываясь, и её шаги гулко отдавались под высокими потолками.

Слуги жались к стенам, провожая её взглядами. Она видела в их глазах смесь страха и любопытства. Новость о её безумии разнесётся по особняку ещё до заката.

Тяжёлая, дубовая входная дверь с бронзовыми ручками в форме львиных голов.

Дарина толкнула её и вышла на крыльцо.

Яркое солнце било в глаза, безразличное к её маленькой драме. У ворот стояла её машина, и шофёр, завидев хозяйку, торопливо открыл заднюю дверцу.

Он замер, увидев её волосы. Вернее, то, что от них осталось, но ничего не сказал, только опустил взгляд и отступил в сторону.

Дарина села в машину. Кожаное сиденье было прохладным и приятным после духоты комнаты.

— Куда едем, госпожа? — голос шофёра звучал осторожно.

Она посмотрела в окно на фасад родного дома. Там были белые колонны, высокие окна, балкон с кованой решёткой — место, где она выросла, где училась танцевать и колдовать, где мечтала о будущем.

Всё это больше её не касалось.

— Офис «Ворон Групп», — произнесла она ровно. — В один конец.

Машина тронулась, и особняк Орловых поплыл назад, уменьшаясь в зеркале заднего вида.

Я буду стоять у его дверей, — думала Дарина, глядя на проплывающие мимо улицы. — Стоять, пока он не пустит меня или пока не убьёт. Другого пути нет.

Она откинулась на спинку сиденья и впервые за три дня почувствовала что-то похожее на покой.

Путь был выбран. Оставалось только дойти до конца.

Глава 20

Себастьян

Раннее утро выдалось прохладным, и Себастьян позволил себе застегнуть дорожный пиджак на все пуговицы.

Он стоял у открытого багажника неприметного серого седана и в последний раз проверял содержимое специального кейса. Список ингредиентов, составленный рукой молодого господина.