Сейчас они сидели вокруг старого стола, накрытого клеёнкой в весёленький цветочек. Клеёнка была древняя, ещё с тех времён, когда Алина только появилась в этом доме, и местами протёрлась до белых проплешин. Мама сто раз порывалась её заменить, но каждый раз что-то мешало — то деньги нужны были на другое, то просто забывалось. Алина втайне радовалась, что клеёнка выжила. Это была часть чего-то настоящего, неизменного.

— Ну, рассказывай, — папа подвинул к ней тарелку с котлетами, от которых поднимался ароматный пар. — Как там твоя работа? Всё ещё строите что-то секретное?

Пётр Романов — невысокий, плотный, с густыми усами и вечно добродушным прищуром — работал электриком на местной подстанции уже тридцать лет. Он не понимал и половины того, чем занималась приёмная дочь, но искренне ею гордился. На стене в прихожей висела её фотография с красным дипломом — в рамочке, рядом с иконой.

— Не только секретное, пап, — Алина улыбнулась, накладывая себе картошку. — Просто… сложное. Много технических систем, которые нужно поддерживать в рабочем состоянии.

— А платят нормально? — это уже мама, Людмила Сергеевна. Она села напротив, сложив руки перед собой, и смотрела на Алину тем особым взглядом, которым умеют смотреть только матери — видящим насквозь и одновременно бесконечно любящим.

— Платят хорошо, мам. Честно, я же переводы вам отправляю каждый месяц.

— Мы их не тратим, — мама покачала головой с лёгким укором. — Откладываем тебе. На свадьбу там, или мало ли что…

— Мам!

— А что «мам»? Двадцать шесть лет, красавица, умница, а всё одна да одна. Работа, работа — нельзя же так, Алиночка.

Миша, который до этого сосредоточенно поглощал котлету, поднял голову и ухмыльнулся с видом человека, предвкушающего хорошее представление.

— Люд, отстань от неё, — вступился папа, но как-то не очень убедительно. Было видно, что тема его тоже интересует.

— Я не «отстань», я беспокоюсь! — мама всплеснула руками. — Вот ты, Алин, хоть с кем-нибудь там общаешься? На работе? Не только же с компьютерами разговариваешь?

— Общаюсь, — Алина уткнулась в тарелку, надеясь, что тема сама собой рассосётся. — У нас хороший коллектив.

— Коллектив, — мама произнесла это слово так, будто оно было личным оскорблением. — А начальник твой? Тут его по новостям мельком показывали, такой статный красавец. Как у вас с ним?

Вилка в руке Алины замерла на полпути ко рту.

— П-при чём тут начальник? — она постаралась, чтобы голос звучал ровно, но по тому, как мама чуть подалась вперёд, поняла — не получилось.

— Ну как при чём? Ты о нём так говоришь всегда… «Он решил», «он придумал», «он сказал»… Я уж думала, может, он того… нравится тебе?

Миша издал странный звук — нечто среднее между смешком и кашлем. Алина наградила его убийственным взглядом, но было поздно: щёки уже заливал предательский румянец.

— Он… это не так, — она запнулась, подбирая слова. — Он мой работодатель. Просто я уважаю его как профессионала.

— Угу, — мама кивнула с таким видом, будто Алина только что подтвердила все её подозрения. — Профессионала. А сам-то он как? Женат?

— Мам!

— Нет, ну а что такого? Нормальный вопрос.

— Он… — Алина почувствовала, что окончательно теряет контроль над ситуацией. — Он сложный человек, ладно? Он очень умный, очень… необычный. Калев не такой, как все.