Вкусненьким?

«Страхом. Много страха. Мурзифель любит, когда двуногие боятся».

Фея висела над моим плечом, тихо бормоча что-то о «критических показателях» и «неэффективном расходе ресурсов». Я её игнорировал. Привычка.

Забавно.

Когда я в последний раз вот так — лично, ногами, с оружием в руках — зачищал вражеский объект? Память услужливо подбросила образы: каменные замки, факелы вместо ламп, мечи вместо автоматов. Другая эпоха, другие декорации. Та же суть — кто-то что-то украл, кто-то за это платит.

Некоторые вещи не меняются.

Я посмотрел на хромированную тяжесть в своей руке — Дезерт Игл. После перестрелки во дворе в магазине осталось три патрона. Громоздкая, непрактичная игрушка, но, признаю, определённый шарм в ней есть. Что-то первобытно-удовлетворяющее в том, как она отдаёт в руку при выстреле.

— Хозяин, — Фея подлетела ближе, — напоминаю: резерв — два процента! Это даже не на донышке, это под донышком. Если вы сейчас начнёте разбрасываться импульсами, как на том заводе…

— Я помню.

— … то Котовск накроется медным тазом, некроз сожрёт полрегиона, а я останусь без работы. И без Хозяина! Что хуже — не уверена.

— Трогательно.

— Я серьёзно!

— Я тоже.

Будь у меня хотя бы восстановленные ранее силы — я бы прошёл сквозь этот бункер, как раскалённый клинок сквозь воск. Стёр бы всех, не замедляя шага, не отвлекаясь на такие мелочи, как двери и стены.

Но два процента — это не резерв, а оскорбление.

Значит, придётся по старинке. Ногами, руками и с вот этой хромированной дубиной, которую местные называют «пистолетом».

Глупо, — констатировал я. — Примитивно, неэффективно, но, пожалуй, даже немного весело.

Из-за угла выскочила тройка врагов.

Чёрная броня, закрытые шлемы, автоматы наперевес. Двигались грамотно, соблюдали построение. В другой ситуации, с другим противником — серьёзная угроза.

Они увидели нашу процессию и на долю секунды замерли. Им бы сейчас упасть и притвориться мертвыми — заранее, авансом. Но я заметил, что у людей есть проблемы с правильной оценкой своего места в пищевой цепи

— Огонь! — рявкнул один из них.

Они вскинули оружие.

Я поднял пистолет, прицеливаясь в пожарный щит за ними.

Выстрел. Грохот, отдача, звон в ушах. Пуля пробила крепление, и красная металлическая коробка с огнетушителем, топором и всем остальным рухнула вниз.

Двое даже не успели понять, что произошло. Просто упали, придавленные пятьюдесятью килограммами противопожарного инвентаря.

Третий дёрнулся в сторону — рефлексы у него хорошие, надо отдать должное.

Я выстрелил ему в колено.

Он заорал и рухнул, автомат отлетел в сторону. Живой, хорошо. Может пригодиться.

— Грязно, — констатировал я, переступая через тела. — Магия чище.

— Зато экономно, — Лина подобрала чей-то автомат, заменяя свою пустую винтовку. — Одна пуля — два трупа и один инвалид. Это называется эффективность, котик.

— Это называется импровизация.

— Я обожаю, когда ты импровизируешь!

«Мог бы и мне оставить», — обиженно заметил Мурзифель. — «Я тоже хочу кого-нибудь убить. Это нечестно».

— Впереди ещё целый бункер. Хватит на всех.

Лина удивлённо посмотрела на меня.

— Это ты мне?

— Нет. Коту.

— А. — Она пожала плечами. — Телепатия, как удобно. Можно сплетничать прямо в бою.

«Мне она не нравится», — сообщил Мурзифель. — «Слишком много острых зубов в улыбке.