Я не стал это комментировать.

Мы двинулись дальше. Коридор заканчивался бронированной дверью с замком в виде круглого штурвала и грозными предупреждающими надписями. Судя по маркировке, за ней начинался нижний уровень.

Глеб подошёл, осмотрел конструкцию. Постучал костяшками пальцев по металлу, прислушался.

— Сантиметров десять — нужен резак или взрывчатка. Минут десять работы.

— У нас нет десяти минут, — сказала Лина. — У нас даже пяти нет.

— У меня вообще времени нет, — добавил Даниил откуда-то сзади. — Мне кажется, я умираю. Это нормально?

— Нормально, — Глеб даже не обернулся. — Первый бой. Пройдёт.

«Ты не умираешь, ты ноешь», — презрительно бросил Мурзифель. — «Разные вещи. Скажи ему, Хозяин».

Я не стал. Вместо этого подошёл к двери и положил ладонь на холодный металл.

Десять сантиметров стали, но у любой конструкции есть слабые точки: петли, сварные швы, болты крепления. Нужно просто знать, куда давить.

Короткий импульс — не магия в полном смысле, скорее направленное воздействие. Микровибрация, усиленная в нужных точках.

Металл застонал, заскрипел. Где-то внутри что-то лопнуло с противным хрустом.

А потом дверь вылетела. Буквально — вместе с куском стены, к которой крепилась. Грохот, облако пыли, чей-то крик, оборвавшийся на полуслове.

Я шагнул через порог.

— Стучите, и вам откроют, — прокомментировала Лина.

За дверью обнаружились двое — вернее, то, что от них осталось после встречи с пятьюстами килограммами летящего металла. Некрасиво, но эффективно.

— Котик, — Лина перешагнула через завал, обмахиваясь ладонью от пыли, — ты романтик — настоящий романтик! Другой бы постучал, подождал, попросил вежливо…

— Вежливость — для тех, у кого есть время.

— И это невероятно сексуально!

Я поднял бровь, недоумённо смотря на нее.

— Что? Я просто констатирую факт. — обиженно ответила она.

«Она права», — вставил Мурзифель. — «Ты сексуален, когда ломаешь вещи. Это объективно».

Я проигнорировал обоих.

Впереди был ещё целый бункер, полный людей, которых не особо интересовал этот вопрос. А я только разогревался.

За дверью оказался зал.

Широкий, высокий, с бетонными колоннами и мигающими лампами под потолком. Когда-то здесь, вероятно, стояло оборудование для очистки воды — теперь только ржавые крепления в полу и кабели, свисающие из стен, как кишки выпотрошенного зверя.

И четверо магов в центре.

Они ждали нас — выстроились полукругом, руки уже светятся от накопленной силы. Боевые маги ИВР, судя по форме. Не новички — я видел по стойкам, по тому, как они распределили секторы огня.

— Стоять! — рявкнул старший, седой мужик с капитанскими нашивками. — На пол! Руки за голову!

Я продолжал идти.

— Я сказал стоять!

Первый ударил без предупреждения — огненный шар, классика жанра. Хорошая форма, приличная плотность. Много-много лет назад назад я бы, пожалуй, даже напрягся.

Я лениво шевельнул пальцем, обращаясь к крови Вороновых. Примитивы думают, что магия — это просто бросить «гранату» побольше. Они забывают, что у любой силы есть вектор приложения. А мой нынешний сосуд умеет эти вектора переписывать.

Я просто нащупал ось, толкающую пламя, и завязал её узлом.

Огненный шар споткнулся о воздух. Лишенный импульса движения, он сжался в точку размером с кулак, потом с орех, потом — рассыпался фонтаном безобидных искр, как бенгальский огонь на детском празднике.

Красиво, если подумать.

— Что за… — начал капитан.