Его глаза не двигались, но взгляд… взгляд изменился. Теперь он был наполнен ужасом человека, который наконец понял, что значит быть по-настоящему «запертым».

Я отвернулся и пошёл к Алине. Тарханов больше не имел значения — с ним было покончено навсегда.

Периферийным зрением я уловил еще одно движение в углу зала. Это был компаньон Тарханова — второй генерал, тот, что поумнее.

Седой, с военной выправкой, с артефактом в руках — накопитель разрушительной энергии, способный испарить бункер вместе со всем содержимым. Судя по свечению рунных контуров, заряжали его несколько недель.

— Если я сдохну, — голос генерала был почти спокойным, — заберу вас всех с собой.

Я даже не удостоил его взглядом.

— Стой! Слышишь⁈ Я активирую!

Насекомое угрожает дракону спичкой. Забавно, если подумать.

Однако он нажал на активатор.

Вспышка. Рёв высвобождающейся энергии. Волна смерти рванулась во все стороны — и в тот же миг я выбросил руку вверх, меняя вектор.

Любая сила имеет направление. Толкни в нужную точку — и она пойдёт туда, куда ты хочешь. Для обычных смертных это довольно непростая сила в использовании, и обычно есть пределы в её эффективности, но в моём случае…

Столб чистой энергии изогнулся под прямым углом и ударил в потолок.

Бетон, арматура, пятьдесят метров породы — всё испарилось в одно мгновение. В потолке зияла идеально круглая дыра, и через неё в зал смотрело предрассветное небо.

Холодный воздух хлынул вниз вместе с пылью и мелким мусором.

Соколов стоял с пустым артефактом в руках. Его лицо было серым, как бетон под ногами.

Я прошёл мимо него к креслу с Алиной, не удостоив и взглядом.

Вдруг Мурзифель соскочил с плеча Даниила и вышел вперед.

Кончик его хвоста дымился. Кот был зол, и злость древней твари ощущалась в воздухе как статическое электричество.

«Эта крыса подпалила мне хвост», — голос в моей голове был злобным. — «Мой хвост, Хозяин. Мой красивый, пушистый хвост».

Соколов попятился, глядя на кота расширенными глазами. Он всё ещё не понимал, что происходит — для него Мурзифель был просто животным, домашним питомцем, который непонятно как оказался в зоне боевых действий.

Последняя ошибка в его жизни.

Мурзифель мягко и даже лениво прыгнул, как прыгают коты на солнечный подоконник. Далее одно движение лапой — «Кошачьи коготки», как он это называл. Демоническая техника, которую он освоил очень давно.

Хруст.

Голова Соколова дёрнулась вбок и повернулась на угол, который человеческая анатомия не предусматривала. Генерал рухнул, как марионетка с обрезанными нитями, и остался лежать на бетоне, глядя в потолок остекленевшими глазами, но… он был жив. Грудь поднималась и опускалась, но был в сознании, парализованный от шеи и ниже.

«Вот так», — Мурзифель приземлился рядом с телом и принялся вылизывать опалённый хвост. — «Никто не смеет трогать мой хвост. Никто».

Я подошёл к Соколову и присел рядом на корточки. Он смотрел на меня снизу вверх — смотрел и прекрасно понимал, что самое страшное ещё впереди.

— Убивать тебя — слишком просто, — произнёс я. — И расточительно.

Его губы дрогнули — он пытался что-то сказать, но сломанный позвоночник не позволял даже этого.

— Мне предстоит чистить Котовск. Некроз, отравленная земля, гниль в лей-линиях — грязная работа.

Я коснулся его лба.

Заклятие было простым и элегантным в своей жестокости. Привязка жизненной силы к очистному ритуалу, превращение человека в живой фильтр.