Лина шла рядом, непривычно молчаливая. Её камуфляж был заляпан чужой кровью, волосы растрёпаны, но глаза блестели.

— Котик, — она наконец нарушила молчание. — Когда повторим наше «свидание»?

— Надеюсь, никогда.

— Почему? Мне очень понравилось!

Даниил плёлся позади — бледный, с трясущимися руками и взглядом человека, который увидел слишком много. Мурзифель на его плече, напротив, выглядел довольным, как обожравшийся сметаны кот. Собственно, кем он и являлся.

«Славная вышла охота», — промурлыкал он в моей голове. — «Давно так не развлекался. Когда следующая?»

Я не ответил.

Передал Алину санитарам. Один из них, пожилой мужчина с усталыми глазами, кивнул мне:

— Позаботимся, господин.

— Я знаю.

Повернулся к Глебу.

— Едем в «Эдем».

Колонна тронулась, и станция водоочистки осталась позади — пустая, разорённая, с дырой в небо посреди главного зала.

Памятник чужой глупости.

* * *

Даниил

Броневик трясло на ухабах, но Даниил не замечал.

Он сидел на жёсткой скамье, уставившись в одну точку, и пытался собрать мысли в кучу. Получалось плохо — мысли разбегались, как тараканы от света, и каждая несла с собой образ, который хотелось забыть.

Столб энергии, уходящий в небо. Дыра в потолке, идеально круглая, как будто вырезанная гигантским циркулем. Тарханов, застывший статуей с мёртвыми глазами.

Тарханов.

Даниил закрыл глаза, но это не помогло — образы стали только ярче. Камера в подвале ФСМБ. Голос генерала, вкрадчивый и ласковый: «Ты особенный, мальчик. Ты умеешь слышать чужие мысли. Давай научим тебя их ломать». Бессонные ночи, когда его заставляли практиковаться на заключённых. Крики, мольбы и тишина, которая наступала после.

Много лет он был инструментом в руках этого человека. Три года учился делать то, от чего потом просыпался в холодном поту.

И вот теперь Тарханов лежит в фургоне позади — живой, в сознании, но запертый в собственном теле навечно. Зритель в собственном трупе.

Поделом, — подумал Даниил, и сам удивился злости в этой мысли. — Поделом тебе, ублюдок. Теперь и ты узнаешь, каково это — быть беспомощным!

— Эй, новичок.

Он вздрогнул. Лина сидела напротив, закинув ноги на скамью и вертя в пальцах нож. Её камуфляж был заляпан кровью, но она выглядела так, будто только что вернулась с вечеринки.

— Ты в порядке? Выглядишь так, будто сейчас блеванёшь.

— Я… — Даниил сглотнул. — Не знаю. Может быть.

— Только не на мои ботинки. Они дорогие.

— Я постараюсь.

Лина усмехнулась и убрала нож в ножны на бедре.

— Первый бой?

— Типа того.

— Привыкнешь. Ну или нет. — Она пожала плечами. — Но если ты с котиком, то скорее привыкнешь. Рядом с ним такое будет случаться регулярно.

«Она права», — голос Мурзифеля в голове был ленивым. — «Хозяин притягивает неприятности, как магнит. Ну или просто создаёт их. Иногда сложно понять разницу».

Кот сидел у Даниила на коленях и вылизывал опалённый хвост с видом оскорблённого достоинства.

— Твой хвост в порядке? — спросил Даниил машинально.

«Выживет. Но я запомнил! Мурзифель всегда запоминает тех, кто портит ему шерсть».

Фея, висевшая над плечом Воронова, обернулась.

— О, теперь ты жалуешься на шерсть? А кто орал «к славе и кишкам», когда мы заходили? Кто обещал показать мальчишке, как профессионалы работают?

«Я показал», — Мурзифель фыркнул.