Теперь — появилась.

— Не волнуйся, ты не будешь батарейкой, ведь батарейки отдают энергию. Ты будешь фильтром. — Я убрал руку и поднялся. — Вся гниль, которую я вытащу из земли, пойдёт через тебя. Каждая капля яда, каждая частица некроза — ты будешь чувствовать это, Соколов. Каждую секунду, пока не рассыплешься в прах.

Его глаза метнулись — единственное доступное ему движение. В них был ужас, мольба, отчаяние. Всё то, что он видел в глазах своих жертв и что так любил.

Справедливость — забавная концепция. Я в неё не верил, но симметрия всегда казалась мне эстетичной.

Глава 9

Алина ощущалась очень лёгкой на руках. Я коснулся её виска, проверяя ментальные барьеры. Мои закладки выдержали удар сканера, разум чист, но она глубоко в шоке. Пусть спит — так безопаснее для психики.

— Глеб.

Он подошёл мгновенно, перешагнув через тело Соколова.

— Магов грузим. Этих двоих тоже, — я кивнул на парализованные тела генералов. — Они мне нужны в Котовске.

— Понял.

Глеб буркнул приказ в рацию, и уже очень скоро по лестнице загрохотали ботинки. Стражи, что успели подтянуться, пока мы разбирались с хозяевами бункера, — первая тройка ворвалась в зал с оружием наготове, готовая ко всему.

Почти ко всему.

Они замерли на пороге, разглядывая картину: дыра в потолке, через которую виднелось серое небо, оплавленные стены, иней на оборудовании и два тела на полу — одно застывшее в неестественной позе, второе с вывернутой шеей.

— Ёб твою… — выдохнул один из бойцов, молодой парень с сержантскими нашивками. Осёкся, покосился на меня, побледнел.

— Грузите, — Глеб ткнул пальцем в тела. — Аккуратно. Они живые.

— Живые⁈ — сержант уставился на Тарханова, который смотрел в потолок остекленевшими глазами, не моргая. — Этот — живой?

— Живее, чем тебе хотелось бы. Работай.

Тарханова упаковали первым — зритель в собственном трупе, как я и обещал. Соколова погрузили следом, осторожно, чтобы не повредить ещё больше. Сломанный позвоночник, паралич от шеи, но сердце бьётся, мозг работает. Идеальный контейнер для токсичных отходов.

Четверых магов вынесли на носилках — всё ещё без сознания после гравитационного удара — эти батарейки для очистного ритуала. Не самые мощные, но сойдут.

«Хозяин», — голос Мурзифеля в голове был деловитым. — «Тут много интересного. Оборудование, артефакты, документы. Грех оставлять».

Кот сидел на плече у Даниила и озирался по сторонам с видом оценщика на аукционе.

— Мурзик, — прошептал Даниил, — мы не можем просто…

«Можем. Победитель забирает всё. Закон джунглей, мальчишка! Скажи Хозяину, что нам нужен грузовик».

— Я не буду говорить Лорду-Протектору про грузовик!

«Тогда сам тащи. Вон тот ящик, для начала. Выглядит дорого».

— Глеб, — я не стал оборачиваться. — Пусть люди прочешут уровень. Всё ценное — на вывоз. Документы, оборудование, накопители. Мне нужен полный архив этой дыры.

«Вот видишь», — Мурзифель самодовольно муркнул. — «Хозяин понимает. Учись, мальчишка».

Даниил только вздохнул.

Мы поднялись по лестнице, оставляя Стражей разбираться с добычей. Наверху бойцы расступались, прижимаясь к стенам.

Двор станции водоочистки выглядел так, будто по нему прошёлся торнадо — воронки, тела, дымящиеся обломки укреплений. Колонна техники ждала у ворот: три броневика, несколько джипов.