Если Лина хочет тратить своё время на работу, которую мог бы выполнить любой курьер — это её выбор.

— Вези, — сказал я. — Раз тебе так нравится работать грузчиком, не буду лишать тебя этого удовольствия.

— Спасибо, котик! — она снова засияла. — Буду через двадцать минут!

Связь прервалась.

Фея зависла рядом, буравя меня взглядом.

— Хозяин.

— Что?

— Она вас использует.

— В каком смысле?

— Она нарочно берёт на себя эти задания, чтобы чаще видеться с вами. Создаёт поводы для встреч и делает себя незаменимой. Это манипуляция, Хозяин — классическая схема.

Я пожал плечами.

— И?

— Как это «и»⁈ Она же… она хочет… — Фея покраснела, что для светящегося существа выглядело забавно. — Вы понимаете, чего она хочет?

— Полагаю, да.

— И вас это не беспокоит⁈

Я посмотрел на Фею с лёгким недоумением.

— Она доставляет мне редкие реагенты вовремя и в полном объёме. Она решает проблемы, не спрашивая инструкций. Она не требует оплаты. Её мотивация — неважно какая — приносит мне пользу. Почему это должно меня беспокоить?

Фея открыла рот, закрыла, снова открыла.

— Вы… вы… — она вздохнула. — Вы невозможны.

— Уже второй человек за сутки говорит мне это. Начинаю подозревать закономерность.

— Какой второй?

— Алина.

— О. — Фея замолчала, переваривая информацию. Потом хихикнула. — Ну конечно. Алина и Лина. Обе…

— Обе — что?

— Ничего, Хозяин. Абсолютно ничего. — Она исчезла прежде, чем я успел переспросить.

Я вернулся к созерцанию рабочего процесса за окном. Маги заканчивали двадцать седьмую точку, до приезда Лины оставалось минут пятнадцать.

Странные они всё-таки, — подумал я. — Люди. Делают вещи, которые не имеют практического смысла. Радуются возможности поработать грузчиком. Плачут из-за раздавленного пирога. Называют меня «невозможным», хотя я всего лишь следую логике.

Но при этом доставляют реагенты вовремя, пекут пироги и делают свою работу.

Может, в их нелогичности есть своя логика?

Этот вопрос я оставил без ответа.

* * *

Маги закончили двадцать восьмую точку, когда Фея снова материализовалась над приборной панелью.

На этот раз я не сразу её узнал.

Крошечный охотничий костюмчик — зелёный бархат, золотые пуговицы. Миниатюрная шляпа с пером, заломленная набок под лихим углом. И, как вишенка на торте — игрушечный мушкет на плече, который она держала с видом бывалого следопыта.

— Что на тебе надето? — спросил я.

— Охотничий костюм! — Фея гордо расправила плечики. — Я на охоте за новостями, Хозяин. И я добыла дичь!

— Фея.

— Да?

— Ты выглядишь нелепо.

— Это называется «тематический образ», Хозяин. Создаёт настроение и повышает вовлечённость аудитории. — Она поправила шляпу. — К тому же, перо настоящее. Ну, голографически настоящее.

Я решил не спорить. За годы нашего сосуществования я усвоил, что Фея и её костюмы — это как погода: бессмысленно жаловаться, проще принять.

— Что за новость?

— Входящее сообщение от ректора Лисицкого! — она взмахнула мушкетом, как указкой. — Помните его? Техникум в Котовске, «Лунная Глициния», грант на восемь с половиной миллионов?

Я помнил.