А в этом мире уже появились фермеры. Вольные крестьяне, которые смогли купить себе землю и начать нанимать сотрудников. Нанятые ими работники трудятся гораздо больше, чем многие крестьяне, которые до сих пор служат у дворян-землевладельцев. Именно поэтому я хочу создать на заводе условия, которые позволят людям чувствовать себя комфортно.

В этом мире крепостное право отличалось от того, что было в моей прошлой жизни. Здесь люди могли купить себе свободу и уйти работать в другое место, но на это решались отнюдь немногие, хотя и цена была приемлемая, установленная императором.

Рано или поздно наступит такой момент, когда сотрудники наших предприятий будут получать огромные деньги. Просто потому, что у нас возрастёт доход в сотни или даже в тысячи раз. А это обязательно случится, потому что конкурентов в Российской Империи у нас нет.

Да, где-то в Хопёрском районе шляется Павлов, который может запросто нас обогнать при желании, но у него даже нет своего предприятия. Он работает на чистом энтузиазме. В этом плане я давно его обогнал.

Но если Синицын продолжит относиться к нашим сотрудникам в том же духе, я точно лишусь завода. И сравняюсь с Павловым. В прошлой жизни я видел множество подобных примеров, когда и хорошая оплата не может удержать людей. А мне подобный исход не нужен.

— Мне кажется, ты сам не понимаешь, что говоришь, Алексей, — поморщился Синицын. — Ты доверил мне заниматься заводом. Я бросил работу в амбулатории ради этого! А теперь ты утверждаешь, что я что-то делаю не так. Какой в этом смысл? Ты меня совсем не уважаешь, что ли?

О-о-о… Теперь всё ясно.

— Ты пьян, да? — прямо спросил его я. — От тебя разит перегаром.

А перегар — это ацетальдегид, который образуется при распаде спирта в организме. И запах у него очень характерный. Обычно люди думают, что этот запах исходит исключительно изо рта, поэтому пытаются скрыть следы своего пьянства, пожевав жвачку или почистив зубы.

Но это не сработает по той простой причине, что ацетальдегид выделяется сразу и отовсюду! Через пот, мочу и дыхательную систему. Поэтому одежда тоже обязательно пропахнет, как и всё тело.

— А что я должен делать⁈ — проорал Синицын. — Да, я напился! У меня не было выбора! Я же должен хоть как-то заглушить тягу к… К тому, к чему ты запретил мне прикасаться. То есть, по сути, это ты виноват, Алексей.

— Ты понимаешь, что ты несёшь, Илья? — всё так же спокойно спросил его я.

Я не держал на него зла. Зависимость — страшное состояние. И тот факт, что Синицын блокирует её алкоголем, говорит лишь о том, что он решил променять одну зависимость на другую.

— Но ты ведь не дал мне принять тот препарат, который сделал Павлов! — припомнил он.

— По-твоему, я так жажду твоей смерти? — вскинул брови я. — Помнится, ты и сам был согласен, что препарат Павлова нужно уничтожить. А если учесть тот факт, что он не был готов… Ты бы просто погиб.

— Ты не можешь знать этого! Я был настроен избавиться от этого состояния, а ты взял и всё…

— Довольно! — я стукнул ладонями по столу.

Синицын отшатнулся и чуть не упал, споткнувшись о стул, что стоял за его спиной.

— Прекращай строить из себя жертву, Илья, — твёрдо сказал я. — Решение подсесть на наркотики было твоим. Переключиться на алкоголь — тоже стало твоим решением. Ты осуждаешь меня за то, что я каждый раз пытаюсь тебя спасти. Хотя сам при этом занимаешься саморазрушением.

Синицыну на это ответить было совершенно нечего. Он понимал, что я прав.