Хитрая баба Шура, поняв в какой-то момент, что мы справляемся без неё, куда-то слиняла.

— Ну а это как?

— Крутись.

— Артём, я устала.

— Крутись, говорю.

В конце концов, мы остановились на белом платье с глубоким V-образным вырезом, на широких бретелях и разрезом до середины бедра. В нём Ариэль выглядела элегантно, даже утончённо, достаточно скромно, и в то же время ярко.

И это под вуалью!

Стоило же ей смахнуть с себя иллюзию, как платье начинало играть совсем по-другому. Ослепительно-белый шёлк и ярко-красная бархатная кожа. Невинность и дерзость. Чистота и опасность. Нежность и агрессия.

Ну о чём тут говорить? Красный и белый — вечная классика.

И что-то мне подсказывает, что не я один такой ценитель прекрасного. Рогатая принцесса на приёме пожнёт нехилый урожай сердечек, и как бы нам потом не пришлось отбиваться от толпы высокородных… любителей экзотики.

Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Учитывая вторую ступень печати регенерации, отдых мне теперь не особенно-то и требовался. Так что я даже рад, что неделя до приёма прошла весьма деятельно.

Старшие наконец-то признали меня, как полезный субъект с пока-что-непонятным потенциалом. Что, в принципе, было ожидаемо. Я ведь сам вызвался поехать в Йеллоустон, род не только не посрамил, а даже наоборот, к тому показал себя ответственным и находчивым, — находчивость особенно сильно проявилась в плане получения статуса вольного егеря и сбора команды из инфернях, — и за это заслужил право участвовать в ежедневной планёрке.

Да, слово мне пока что давали нечасто, а о принятии каких-либо решений и речи не шло, но меня потихоньку начали вводить в курс дел.

И это не могло не радовать.

Дальше будет больше, не сомневаюсь в этом ни на секунду.

На планёрке, как правило, изначально присутствовали трое, — ну а со мной, получается, четверо. Патриарх, дед Константин и дядя Петя Кривцов. Первый отвечал за производство, второй за финансы и сбыт, ну а дядя Петя, что называется, и швец, и жнец, и на дуде игрец. Связующее звено между всеми отделами, управленец и главный звездораздатчик, когда дело касалось кадров.

Собрание, как правило, шло пару часов, после чего на ковёр к Патриарху по очереди начинали заходить начальники цехов, менеджеры, логисты и прочие работники рода.

Каждому уделялось по пять-десять минут, не более. Ни споры, ни возражения не принимались. Получил ЦУ — шуруй исполнять. Всё.

Признаюсь, с непривычки мне было сложно. Хотя не думаю, что хоть кому-то момент погружения в дела рода давался легко. Тут ведь привычка нужна. Месяц, — край два, — и буду, как рыба в воде.

А пока что, уже на второй день таких заседаний, я поинтересовался, нет ли у нас на примете каких-нибудь разломов.

Засиделся.

— Есть, — Патриарх переглянулся с дядей Петей. — Как раз хотели тебе предложить.

— Отлично! — обрадовался я. — Беру, заверните!

— Даже не поинтересуешься, что за разлом? — прищурился деда Костя.

— Надеюсь, не белый или красный? — насторожился я.

— А тебе какой надо? — хмыкнул дядя Петя. — Сразу радужный?

— В радужный пока рановато, — прикинув, вздохнул я. — Может, через пару месяцев.

Дружный хохот был мне ответом. Я же улыбнулся, и не думая обижаться. Даже после того, как я в одиночку закрыл голубой разлом, о чём родичам прекрасно известно, стереотипы не позволяют им допустить мысль, что совсем скоро мне и радужный станет по плечу.

Я бы и сейчас справился, но сейчас — это через превозмогание и даже риск.