— Вот и отлично! Значит нам вообще по пути!

— Вас там пустят на цудзигири, — хмыкнула Махиро, о встретив мой непонимающий взгляд, добавила: — Испытание остроты меча.

Вот никак девка не может смириться с тем, что никто нас не порежет и не порубит… Ни она, ни все её братишки и сестрёнки по программе «Дети Императора».

Бзз-бзз, — завибрировал телефон. Японский, на секундочку. Номер которого знали, наверное, не больше одного-двух человек.

Я достал телефон, свайпнул вверх, бегло прочитал, и улыбка сама собой появилась у меня на устах. Император. С хорошими новостями.

— Читай, — я передал телефон Таканахане.

ㅤ

Что же такого интересного написал мне Величество?

Лёд тронулся. Император Японии пускай и готовился десятки лет, а всё равно умудрился опоздать. Дождался, пока его начнёт клевать в жопу жареный петух, — данном случае случае вормикс, — и теперь впал в отчаяние.

Прозвучит смешно, но эта паскуда разрешила себе помочь.

Разрешила!

Прозвучит ещё смешнее, но помощь себе он регламентировал, да ещё и условия выставил! Мол, если русские так хотят поучаствовать в уничтожении вормикса, то пусть приходят. Но, во первых, это ни в коем случае не должны быть регулярные войска. Во-вторых, русским надлежит присоединиться к защитникам до того как вормикс войдёт в Токио.

Вот так…

Хотел бы я прямо сейчас пообщаться с Мусасимару. От души прям поржать ему в лицо. Мол, а что, если регулярные войска? А что, если не подоспеют? Что ты сделаешь-то?

Ладно.

Надеюсь, что ещё успеется. И, к слову, про «успеется»: Величество написал, что у нас осталось не больше двенадцати часов.

Ну и приписка: «береги Анютку».

А в качестве доказательства, предполагая, что оно нам может понадобиться, приложил скан официальной ноты, за личной подписью Мусасимары. На японском и на русском.

Японскую версию Махиро изучала особенно тщательно.

— Ну что? — спросил я, когда та всё прочла и только что на язык не попробовала. — Теперь-то мы точно друзья, не так ли?

— Выходит, что так, — вынуждена была признать японка.

— В таком случае я сейчас отпущу команду, а ты сделай так, чтобы никто не замышлял против нас и не саботировал плаванье. Согласна?

— Да чего уж там, — очень натурально вздохнула узкоглазая. — Согласна.

Махиро Като, она же, Таканахана из брыкающейся фурии преобразилась в немногословного воина. Уверен, голова у неё забита всякими самурайскими учениями. Типа там… честь, правда, справедливость, равновесие. Путь этот их пресловутый, который важнее чем цель.

Со всем согласен, кроме последнего.

Нахрена мне путь без цели? Бой без лута? Усилие без ништяков? Не-не-не, не по мне такая философия. Кодекс в этом плане к своим последователям куда более щедр. Да взять хотя бы моё перерождение!

— Договорились, значит? — ещё разок, на всякий случай, уточнил я.

— Договорились.

С тем я действительно стравил хватку и отпустил команду Махиро. Матросы открыли свои раскосые глазёнки, повскакивали на ноги и давай метаться. Поначалу. И почти тут же их привёл в чувство крик их командира.

Дрожащие от испуга и потерянные, японцы выстроились перед Махиро на палубе. Ну а я, не особо таясь, достал телефон и врубил переводчик, чтобы понимать, о чём пойдёт речь. Доверяй, но проверяй, — у меня свои пословицы, ага.

— Слушайте меня внимательно! — переводчик, конечно, путался в падежах и склонениях, но смысл слов Такнахана был ясен. — Эти люди здесь тайно, но с той же самой целью, что и мы! Они едут помочь нам убить дайкайдзю, и их участие согласовано с Его Величеством Мусасимару!

— О происшествии мы должны сообщить на берег! — встрял один японец

Должно быть непосредственный капитан судна, настоящий который, морской.