— Алло⁉ — на столе у Голицына зазвонил телефон. — Вася⁉ Ты на месте⁉

Тут Его Величество встретился со мной взглядом, кивнул и нажал на кнопку громкой связи.

— … происходит какой-то беспредел! — закончил граф Фирсов вводную мысль.

— Да я уже в курсе.

— Прошу простить за дерзость, Ваше Величество, но вряд ли вы в курсе всего, — продолжил Василий Фёдорович. — По местному телевидению только что вышел занимательный выпуск новостей. Граф Люберецкий выступил с официальным обращением к населению, мол, старый губернатор Приморского края не смог достойно принять благую новость о смене власти и пустил себе пулю в висок…

— С-с-с-ука, — прошипел Голицын, обращаясь сразу же ко всем и ни к кому в частности.

— … ну а его, графа Люберецкого, назначили новым губернатором. Назначал лично Император Японии, плюс ко всему с присвоением княжеского титула. И теперь эта падаль у нас никто иной, как князь Люберецкий, ко́шаку Урассу, губернатор Приморского края.

— Какую кошаку?

— Наместник значит. Урассу — это на их картах так Приморский край называется.

Тут на заднем фоне послышались крики. Сразу же за ними взрыв, выстрелы и взвизгивания магических техник.

— Ваше Величество, кажется, это по мою душу пришли. Свяжусь с вами, как только… кх-х-х-х, — и связь оборвалась.

— Чёрт! — выругался Император.

— Ваше Величество, нужно срочно что-то делать! — министр обороны поменялся в лице. — Граф посвящён в такое количество государственных секретов, что его просто нельзя сдавать в плен!

Император удивлённо поднял брови, нервно хохотнул и упал обратно в рабочее кресло. Затем взял со стола карандаш и продемонстрировал министру.

— Это что такое?

— Карандаш, Ваше Величество, — неуверенно, но всё же ответил минобороны.

— А какого он цвета?

— Красного, Ваше Величество.

— А если я его сейчас подброшу, как думаешь, он на пол упадёт или на потолок?

— На пол, Ваше Величество.

— Верно, — кивнул Голицын, медленно поднимаясь из-за стола. — Ну так что? Ещё поиграем в перечисление очевидных фактов или начнём уже что-то делать? И вообще⁉ — по ходу монолога Величество начал распаляться, больше не сдерживая ауру. — Ты какого хера до сих пор жив⁉ У тебя, мать твою, без единого выстрела треть территории страны оттяпали! Японские министры за меньшее сепуку свою сраную совершают, причём всем родом!

Минобороны побледнел. Чуть шатнулся, проглотил комок в горле и спросил:

— Прикажете застрелиться?

— Да щас, ага! Во-о-о-о-от! — протянул Величество, потрясывая перед собой кукишем. — Выкуси! Слишком просто, не находишь⁉ Ты что же, пёс смердячий, предлагаешь мне теперь одному всё это расхлёбывать⁉ Хер тебе по всей морде! Пока мне Дальний Восток не вернёшь, я тебе официальным монаршим приказом умирать запрещаю, ты меня понял⁉

— Так точно, Ваше Величество! — министр стал цвета мелованной бумаги, но всё же вытянулся в струнку, щёлкнув каблуками.

— А ну-ка объясни мне вот что, — Его Величество нахмурился, словно что-то вспомнив, и подался вперёд, впиваясь взглядом в подчинённого. — Какого хрена японцы так себя повели? Они же, мать их, всегда были дружественной страной! Сколько совместных проектов на Дальнем Востоке… И тут — на тебе!

Министр нервно сглотнул, но всё же нашёл в себе силы ответить:

— Ваше Величество, после… э-э-э… разоблачающих материалов про змея Черновых, — он бросил косой взгляд в мою сторону, — японцы официально обвинили Российскую Империю в создании вормикса.

Лицо Императора вытянулось, челюсть отпала, а глаза стали размером с блюдце, как у человека, который хотел помочь бабушке перейти через дорогу, а та вдруг принялась кричать, что её насилуют.