В наступившей тишине слышно было, как колотится сердце министра.

— … уже… — чуть тише добавил он.

И сжался, ожидая гнева императора.

— … совсем, — едва слышно закончил министр, прикрыв глаза и мысленно прощаясь с жизнью.

— Чего⁉ — Его Величество аж поперхнулся.

— Точнее сказать, объявили захваченным, — поняв, что немедленная казнь откладывается, министр приободрился и чуть не прыжком отскочил к висящей на стене карте Империи. — Позвольте, я покажу! От границы с монголами, вверх по реке Селенга до Байкала, затем по Байкалу, далее по Лене до Нижней Тунгуски и во-о-о-от так по 108-му меридиану на север до моря Лаптевых. Этот кусочек японцы объявили своим.

Тут до монарха дошёл весь абсурд ситуации. И судя по выражению лица, он пока ещё сам не понимал, чему именно он возмущается больше всего.

— Кусочек⁉ — заорал Император. — Это, по-твоему, кусочек⁉ Да этот кусочек по площади, как двадцать Японий! И что вообще… что вообще значит «объявили своим»⁉ Где губернаторы⁉ Где местная аристократия⁉ Армия⁉ Флот⁉ Авиация⁉

— Боюсь, Ваше Величество, что значительная часть наших наместников немедленно объявили о переходе под протекторат императора Мусасимару. Штаб округа на связь не выходит, правительственная связь не работает.

Пару минут Император тупо перечислял известные ему бранные слова. Ничего нового для присутствующих он, правда, так и не выдал. Жемчужины русского мата и всякие неожиданные афоризмы, они ведь во глубине народа сокрыты: на рынках, кухнях, и шиномонтажках, за театральными кулисами, в душных подвалах и на заплёванных лестничных пролётах. А Императору ожидаемо недосуг шляться где попало и собирать фольклор, вот и не научен как следует. Впрочем, по сексуальной ориентации отдельных лиц он всё же прошёлся.

А вот завершил он свою тираду вообще не обидно.

— Собаки! — с этими словами он устало опустился в рабочее кресло. — Изменники…

Слово «изменники», впрочем, Его Величество произнёс с некоторой жалостью. Просто факт, отражающий, что эти люди не оправдали доверия и сами подписали себе смертный приговор, который просто обязательно будет приведён в исполнение.

ㅤ

* * *

ㅤ

Пока Император бушевал, мы с Аней старались не отсвечивать. Я пока просто слушал, стараясь ничего не упустить, а Аня… Не знаю я, что Аня думала. Что-то думала наверняка, мыслительный процесс ведь неостановим, а вот что именно — так кто ж её разберёт. Но серьёзность момента явно отражала.

— Мусасимару, — с отвращением выплюнул Голицын. — Мерзкий жирный ублюдок…

Кстати, действительно мерзкий, и действительно жирный. Император страны Восходящего Солнца частенько появлялся в новостях, причём связанные с ним новости не всегда имели геополитический характер.

Мусасимару чаще мелькал в спортивной колонке. Эксцентричный самодур с неограниченной властью, он заживо похоронил чуть ли не главную японскую развлекуху. В какой-то момент он увлёкся сумо, а потом и вовсе головой тронулся — начал профессиональную спортивную карьеру. А кто ему, собственно говоря, запретит?

Бороться в полную силу с действующим самодержцем ни у кого из бойцов не хватало духу, и потому Мусасимару вот уже двадцать лет кряду был бессменным Ёкодзуной — чемпионом типа — страны по сумо.

Однако всё это не значит, что он глупец. Всё-таки провернуть одномоментный захват части соседней Империи, будучи островным государством — это прям хорошо. Это я прям даже поаплодировал бы ему, не будь несколько предвзят.

— Алло⁉ — на столе у Голицына зазвонил телефон.