Лицо Императора вытянулось, челюсть отпала, а глаза стали размером с блюдце, как у человека, который хотел помочь бабушке перейти через дорогу, а та вдруг принялась кричать, что её насилуют.

Министр же, казалось, стал ещё бледнее, если это вообще было возможно. Дрожащим пальцем он указал на меня:

— Вот кто во всём виноват, Ваше Величество! Прикажите его арестовать! Он явно на японцев работает!

Повисла гробовая тишина. Я уже приготовился к худшему, как вдруг…

Император расхохотался. Да так, что слёзы брызнули из глаз. Он смеялся долго, с надрывом, словно услышал лучшую шутку в своей жизни.

— Вот оно что! Точно! Во всём виноват Чернов! — Его Величество, всё ещё посмеиваясь, полез за платочком, промокнуть слёзы. — Жили мы с японцами в мире и согласии, и тут — бац! — появляется Артём Чернов. И что же он делает? Правильно! Предлагает японцам хитрый план, как оттяпать Дальний Восток! — Император снова прыснул со смеху. — А чтобы было ещё веселей, договаривается с ацтеками, чтобы те охотились на инферн… Заметь, с двумя империями тайные соглашения заключил! Ай да Чернов! Ай да сукин сын!

Я стоял, не зная, как реагировать. А Его Величество вдруг резко стал серьёзным.

— Знаешь, что в этой схеме лишнее? — хряпнул он со всей дури по столу кулаком, глядя на министра.

— Что же, Ваше Величество? — осторожно спросил тот.

— ЯПОНИЯ ЛИШНЯЯ! — взрвался Император и повернулся ко мне. — Чернов, тебе Япония нужна?

— Да нахрена? — честно ответил я, пожав плечами.

— Вот видишь, — Император снова повернулся к министру, кивнув при этом на меня. — Ему Япония не нужна. Да и если Чернова арестовывать, тогда и Аньку вместе с ним. Да, доча?

— Да, отец, — степенно кивнула та, чуть усмехнувшись.

— Так, посмеялись и хватит, — Император сел обратно на своё место. — Через пятнадцать минут сбор генштаба. Тайники, силовики, оборонщики, дипломаты из МИДа… мне вообще насрать, кто где и чем занят! Чтобы все были на месте, ты меня понял⁉

— Понял, Ваше Величество, — министр приобрёл уже зеленоватый оттенок, но вытянулся по струнке.

— Ну так беги, чего стоишь⁉ — рявкнул Голицын.

И министр действительно побежал.

А Его Величество откинулся в кресле, прикрыл веки, вздохнул и принялся массировать виски.

— С тобой ещё не закончили, — не открывая глаз, бросил он явно в мой адрес. — По Японии к тебе претензий, само собой, нет. Они ко всей этой операции явно долго готовились, возможно, десятки лет. Все эти разговоры про демонов, очевидно, лишь удобный предлог. Но вопросы у меня остались.

— Как скажете, Ваше Величество, — пожал я плечами. — Вот только сейчас и впрямь нужно что-то с графом Фирсовым делать.

— А что с ним делать? — опять нервный смешок. — Попробуем вытащить, конечно же. Но учитывая то, как японцы любят пытки, боюсь, что придётся Василия Фёдоровича к высшей награде посмертно представлять.

Император наконец открыл глаза и подался вперёд.

— И памятник ещё вонзим где-нибудь, — сказал он. — Откуда он там родом? Туда и вонзим, короче говоря. Бронзы-то у нас хоть жопой жуй. А хотя нет… Всё олово как раз с Дальнего Востока и едет, это медь на Урале плавим. Чёрт, придётся из чистой меди… — вздохнул Император и добавил: — Шучу. Говори, что хотел.

— Приятно видеть, что Ваше Величество сохраняет чувство юмора даже в такой ситуации, — усмехнулся я. — Хотел сказать, что граф мне вроде как уже не чужой человек. А своих мы не бросаем.

— Есть какие-то идеи? — ухватился Император за соломинку.

— Есть, — кивнул я.