Гончие и правда привели меня к городской тюрьме.

Интересная тюрьма! Внешне — всего лишь одно небольшое здание, спрятавшееся в глубине жилого квартала почти на вершине холма, с красивым видом на бухту «Золотой рог». Под ним же — целая система подземных ходов, больше напоминающих катакомбы, изрезавших весь холм.

Окинув тюрьму и её подземелья астральным зрением, я понял, что конкретно этот корпус предназначен для одарённых. И сейчас в нём было как-то уж очень тесно. Такое впечатление, что половину аристократов сюда свезли. Несогласные с новым режимом?

Графа я нашёл быстро. Гончие ещё метались по зданию, выискивая следы в мешанине запахов, а я уже увидел его. Глубоко под землёй, и не в самом лучшем состоянии. Похоже, над ним уже успели основательно поработать.

Фирсова я нашёл в тускло освещённой комнате, привязанным к стулу. Судя по всему, допрос шёл полным ходом. Аж трое «следователей» присутствовали. И все трое — японцы. Один спрашивал, другой бил, третий давил аурой — учли, сволочи, что граф — эмпат, и такое воздействие ощущает особенно болезненно.

Один мощный электрический разряд — и все присутствующие, кроме Фирсова, рухнули на пол. Был соблазн их порешить, но нахрена мне их души?

— Добрый вечер, Василий Фёдорович, — спросил я, выходя из тени. — Как спалось?

Фирсов поднял голову. Лицо покрыто синяками, глаза затуманены.

— А, Чернов! — попытался он улыбнуться разбитыми губами. — Какими судьбами? Решил составить компанию на курорте?

— Да вот, думаю, может, спа-процедуры попробовать, — усмехнулся я, отстёгивая его от кресла. — Слышал, у вас тут отличный сервис.

— О да, — кивнул Фирсов, морщась от боли. — Особенно рекомендую массаж. Бодрит, знаете ли.

— Только, кажется, массажисты перестарались. Я, конечно, не целитель, но…

Но грубо подлатать могу. Вывихнутые плечевые суставы, — видимо, графа подвешивали «бабочкой», — вправил рывками, от которых страдалец взвыл было. Но тут я влил в него волну энергии, направив её на самовосстановление организма, и боль почти мгновенно прошла, разбитые губы и нос срослись и покрылись корочкой запекшейся крови, черты лица разгладились.

— Ох, спасибо, — выдохнул Василий Фёдорович. — Сразу лет на десять помолодел! Вот из тебя и правда массажист получился бы, не то что из этих коновалов.

— Польщён, но давайте оставим комплименты на потом, — сказал я. — Пора отсюда выбираться. И кстати, не в курсе, кто там ещё по камерам сидит?

— Вестимо кто, — пожал Фирсом плечами. — Все те, кто вовремя в обстановке не сориентировался и попытался сопротивление оказать. Они ж не знали, что предатели по всему Приморью!

— Берите шире, граф, — я положил руку ему на плечо. — Япония объявила захваченным весь Дальний Восток.

Фирсов на секунду замер.

— Мне срочно надо в столицу, — наконец заговорил он. — Ты сюда вообще за чем пожаловал?

— В первую очередь за вами, — я обозначил полупоклон, на что граф со всей признательностью кивнул, — жалко было оставлять вас узкоглазым. Его Величество выделил Конька-Горбунка, и вот я здесь. Но, думаю, чтоб два раза не вставать, надо и пошуметь, уходя. Не хотелось бы только, чтобы пострадали мирные жители. Есть идеи?

— Есть, — кивнул Фирсов, — в городе комендантский час. Точнее, весь день. Приказ новых властей сидеть по домам до особого распоряжения, кто на улицу без пропуска выйдет — арестовывают.

Улыбка у меня сама собой растянулась в злобный оскал.