Меня здесь вообще не было!

Проглотив все десять голубых ядер, я выпустил вокруг себя облако первозданной Тьмы, накрывшей парк. Чернильное озеро растеклось по дорожкам. Деревья засохли, остатки травы пожухли. Где-то вдали раздались крики, кто-то даже открыл огонь. Смертники.

Когда Тьма схлынула, сквер оказался наводнён самой разношёрстной армией монстров в истории прорывов.

Я ещё раз прогнал своему войску основные положения. Хаос и паника — наше всё, но! Мирных жителей не трогать ни при каких обстоятельствах. Не мирных, то есть тех, у кого в руках оружие и кто нападает сам, трогать. Причём чем дольше и мучительней — тем лучше. Но стараться не убивать! Во-первых, нахрен мне их души, а во-вторых, пусть расскажут, каково японцам и их прихвостням на Дальнем Востоке живётся.

Ну и последнее — здания не крушить, витрины не бить, инфраструктуру не портить. Дороги… Дороги ладно, разрешаю раскурочить. Иначе совсем уж без спецэффектов обойдётся, а я хочу скакать на Ярозавре и не оборачиваться на взрывы.

— Всем всё понятно? — спросил я у своего разношёрстного воинства.

Как оказалось, всем всё понятно. Да и гоблины, судя по истеричным сообщениям мне в голову, уже насобирали на себя прилично народу.

Пора начинать…

Ды-ды-дых! — не сговариваясь, где-то неподалёку шарахнули корабельные пушки. Ровно полдень. Да, слышал я о том, что в некоторых портовых городах существует такая традиция — в определённое время шмалять холостыми в никуда. В некоторых — и это надо подчеркнуть — русских городах есть такая традиция.

А стало быть, обычные морячки хер клали и на Люберецких, и на новую власть, и на комендантский час. На Мусасимару они его клали в частности, и на всю его островную империю в целом. Наверняка рискуют огрести от новых хозяев города за этот выстрел, а всё равно стреляют.

Ну и тем приятней будет им, когда мы прокатимся волной по городу.

Так и не выходя из пограничного слоя теней, я запрыгнул Ярику на шею, гигантский ящер поднялся во весь свой немалый рост, и всё моё войско разом пришло в движение. Шаг, другой, Ярозавр уверенно перешёл на плавный, чуть враскачку, неумолимый бег. Когда тираннозавр берёт разгон, всем встречным лучше убраться с дороги прочь. Особенно, когда этот тираннозавр — магистр магии земли, может сминать металл усилием воли, а на загривке у него, хоть это никому и не видно, сидит Охотник.

Топ-топ-топ-топ. Размерные шаги разогнавшегося ящера отдавались звоном трескающихся стёкол и визгами высунувшихся в окна женщин.

Продравшись через какую-то узкую улочку, носящее имя адмирала — целиком табличку не успел прочитать, мы вывернули из-за угла на Океанский проспект. Где-то позади центральная площадь и бухта Золотой Рог. А где-то впереди ждёт не дождётся ублюдок, который попил моей крови похлеще, чем может себе позволить иное мелкое божество.

Не снижая скорости, Ярик подцепил какую-то легковушку, и сталь потекла ручейками по его телу, на ходу превращаясь в броню.

— Вперёд! — скомандовал я

Могучий бронированный ящер взревел и припустил во всю прыть.

ㅤ

* * *

ㅤ

Князь!

Не барон, не граф, и ни в коем случае не лингам собачий!

Душа пела, и Григорию Афанасьевичу Люберецкому хотелось орать от счастья, как тому самому мужику на видео, который поймал рыбу своей мечты. Вот только если тот бедолага довольствовался малым и радовался, что ему в руки угодил язь, то Григорий Афанасьевич восторгался тому, что теперь он настоящий, здоровенный…

— Кня-я-я-язь!

Пускай и японский, да и хрен бы с ним!

Григорий Афанасьевич был очень доволен собой. Операция по созданию формального предлога для бескровного перехода Дальнего Востока под протекторат Японии проведена его родом просто блестяще! До самого последнего момента никто даже не чухнул! Спасибо Чернову, что так удачно подвернулся со своими инфернами и прочими странностями.