— Чип-чип!

— А у тебя что⁉ Не смеши. Да и вообще, — я отмахнулся от Люберецкого. — Насрать мне, хоть всю японскую армию сюда стягивай.

С тем я подошёл вместе с часами к бессознательному наверное-сыну Люберецкого и положил их парнишке на грудь. Прежде чем действовать дальше, надо кое-что проверить.

А дело вот в чём.

В прошлой жизни мне встречались разные крипторы.

В самые лучшие можно было бы запереть душу, а вот самые хреновые не годились даже для хранения бутербродов. Слышал ещё и о таких, в которых время, наоборот, течёт быстрее — самое то для выдерживания винишка. Слышал, но никогда не встречал. И очень надеюсь на то, что криптор Фламинго не из таких.

Иначе вытащу я наверное-сына Люберецкого… нет, не старым. Мёртвым. Потому что чем ему там питаться? Либо мифрил грызть, либо оргтехнику клана Теней.

Ну да ладно.

Вещь это настолько редкая, что почти несуществующая.

А потому я засёк время, — пятнадцать минут первого, секундная стрелка по нулям, — и засунул в криптор парнишку вместе с часами.

— Что ты сделал⁉

— Фокус, — сказал я. — Проверь за ухом.

— Чего⁉

Люберецкий раздражался всё больше и дальше. Покраснел лицом, сжал кулаки и буквально обливался потом. Как-то прям… ненормально. Обильно слишком. Как будто навернул арбуза с пивком и пошёл в парилку.

Или это не пот?

Это… конденсат что ли?

В этот момент я глянул на мерзавца астральным зрением и понял, что он уже с минуту как активировал какой-то артефакт, и теперь наливался энергией от этого самого артефакта. Одноразовый баф, при этом сильный, но на одну-единственную атаку.

Копит, значит.

Готовится.

Ну-ну…

Мне даже интересно, что он решил такого накудесничать.

— Поговорим? — спросил я и присел в кресло.

Люберецкий неразумно промолчал, хотя ведь именно в его интересах потянуть как можно больше времени. Может, концентрируется?

— Да брось, Григорий Афанасьич, давай побеседуем с тобой, как земляк с земляком. Дюже мне интересно узнать, что ж тебе, паскуде, не жилось нормально? Анонима какого-то придумал…

— Аноним, — Люберецкий улыбнулся.

Улыбнулся и, несмотря на ситуацию, которая разворачивалась явно не в его пользу, аж раздулся от гордости, точно как тетерев на току́.

— Аноним был полностью моим проектом, — заявил Григорий Афанасьевич и кивнул чему-то своему, а я лишь порадовался, что попал в его нерв. — Как только я услышал про то, что какой-то сопляк затеял перевезти в Россию иномирных существ. Как только я увидел первые кадры с этими существами и понял, на что они похожи… у меня прямо сразу же картинка сложилась!

Пой-пой, птичка. На «вечную казнь» ты уже себе напел, так чего же теперь останавливаться? Хуже-то уже не будет.

— Я лично подал эту идею японцам, имелись у меня контакты по бизнесу, — с горящими фанатизмом глазами продолжил Люберецкий. — И до Мусасимару довели! И ему понравилось! И он даже сам… лично! Лично связался со мной! Он выбрал меня! Доверил курировать проект от и до!

Что-то каким-то культом личности попахивает. Вот уж не ожидал, что потешный толстячок-сумоист может вызывать такое восхищение.

— Задача была поднять на восстание мелкую аристократию, — понесло Гришу так, что теперь не остановишь. — Раскачать революционную ситуацию. Но, к сожалению… чёрт бы подрал и тебя, и твоих сраных принцесс…

— Чип-чип! — мохнатый по личной инициативе встал на защиту чести барышень и кусанул ублюдка за ногу.