Фирсов упёрся в меня долгим взглядом.

— Да ну и хрен с ней тогда, с усадьбой, — махнул он, наконец, рукой. — Наливай!

А я лишь усмехнулся, доставая штопор и фужеры. В конце концов, после такого дня мы заслужили хорошую выпивку. И еду.

Вообще, картина складывалась презабавнейшая. Сидят русские барон и граф на брёвнах посередь дороги близ Сяожопогуя, едят искуснейше приготовленную хрюшку, запивают вином, которое по стоимости близится к трёшке в центре Москвы.

Последний без соли, как говорится, доедаем.

ㅤ

Ожидаемо, что сперва разговор пошёл о делах насущных. Я поделился с графом всем тем, что поведал мне Люберецкий, а граф выслушал, не перебивая, и никаких выводов пока что не сделал. Вообще.

Должно быть, ждёт не дождётся оказаться в своём ведомстве и сравнить показания предателя с актуальными разведданными.

Зато про вормикса поговорили. Граф не преминул уточнить, знаю ли я, что это за тварь такая.

Вот как ему объяснить, что Многомерная Вселенная бесконечно богата на больную фантазию? Ну да, знавал я про одного Червя. И его матушку Морану. Но он ли это? Вряд ли. Почему я так думаю? Да потому что Морана, со слов Тёмной, примкнула к коалиции против Неназываемого. И какой ей резон своего сыночка отправлять в мир, где есть Охотник, когда мы вроде как на одной стороне?

Никакого.

А значит, не он это. А кто? Да хрен его знает! Мало ли всяких монстров в Многомерной? Вот грохнем — тогда и будем классифицировать!

Посмотрели и новости. Червь добрался уже до отдалённых пригородов столицы Японии, и теперь жирел просто не по дням, а по часам. Биомассы там было просто завались. К тому же этот гад ползучий, похоже, даже бетон научился перерабатывать — новые монстры, которых он производил, обладали теперь бронёй, подозрительно похожей на каменную.

Японцы не скрывали, какие средства они использовали против этой напасти. В ход шло всё, что можно и что нельзя, от магов-одиночек до гиперзвуковой ракеты с ядерной боеголовкой. Ягуары-теневики там, кстати, тоже отметились, но даже они не смогли и близко подобраться к червю. А взрыв ядерной бомбы, хоть и поджарил вормиксу один бок до хрустящей корочки, по факту причинил куда больше вреда местности.

Кажется, единственное, что они не попробовали — это телепортацию.

ㅤ

Ну а потом, после второй бутылки Шато-Лафит и ещё парочки Шеваль-Блан разговор пошёл обо всём на свете. Фирсова, что называется, понесло. И пускай говорить о себе сотрудник Тайной не привык, — и эта не-привычка по долгу службы стала его второй натурой, — однако он мог вдоволь повспоминать детство.

А детство у графа, судя по блуждающей улыбке на лице, было хорошее.

По всей видимости вот так посидеть у костра и бесцельно поговорить ни о чём, Фирсову удавалось нечасто… а может быть и вовсе никогда. А потому я не лез и просто слушал.

Так вот…

Рос Василий Фёдорович загородом, можно даже сказать в глуши. В комфортабельной, но всё-таки глуши.

Предоставленный сам себе, лазал по лесам, рыбачил, разведывал грибные и ягодные поляны. Со зверьём со всяким контактировал, собак держал. Постепенно речь зашла о пасеке, и оказалось что Фирсов в этом деле настолько подкован, что… кажется, я знаю, чем он будет заниматься на пенсии.

— … и вот они на вишню, значит, сели, — рассказывал граф про то, как у него роились пчёлы. — А её, представляешь, от веса аж к земле прибило. И гул такой стоит, я тебе передать не могу…

— Гул, — встрепенулся я, потому как на кромке восприятия услышал вертолёт. — Летят!

ㅤ

Кабанчика я, конечно, прихватил с собой, и мы с графом его добили уже в самолёте, по дороге в Иркутск.

Хмм…

Мне кажется, или лут мельчает? Провизией брать стал.