В деревню Нагиль и Рэвон вошли на рассвете. Рэвон приложил два пальца к виску, ехидно приветствуя самурая, стоящего у ворот рядом с деревянными столбами чансынов. Такого жеста Нагиль не знал – вероятно, понял он, Рэвон позаимствовал его из мира Сон Йонг. Вот же отродье чаньина, стоит ли щекотать тигра, когда лезешь ему в пасть?

Взрослый мужчина средних лет в самурайских доспехах встречал Нагиля посреди крохотной площади, к которой стекались, точно вены, три улочки. За его спиной догорал костёр: собранные в кучу тела убитых. Мужчины, старики, женщины, дети. Тут были все, до кого японцы успели добраться в этой и соседней деревне. Нагиль смотрел в лицо человека, которого не узнавал совсем, и пылал сам вместе с мёртвыми.

– Генерал Тоётоми? – процедил он сквозь стиснутые от гнева зубы. – Или лучше будет обратиться к вам по вашему настоящему имени? Мастер Го.

Генерал широко улыбнулся, почти оскалился. В прошлый раз Нагиль видел это лицо, когда был Драконом, и не смог бы распознать в нём обман, даже если бы тогда не думал только о спасении Сон Йонг. В этот раз еле сдерживаемая злость тоже слепила ему глаза.

Каким образом мастер умудрился скрывать свою истинную личность так долго? Больше шести лет этот человек выдавал себя за другого, пользуясь привилегиями генерала чужой страны. Почему этого не замечали вассалы настоящего Тоётоми?

Генерал раскинул руки, будто приветствовал старого друга.

– Мун Нагиль! – сказал он сиплым голосом. Это был голос старика, не сильного мужчины. – Вот мы и встретились. Я ждал этого момента долгие годы.

– Мы виделись, – выплюнул Нагиль. – Год назад, когда ты хотел превратить невинную женщину в свою зверушку.

– Тогда я говорил с Великим Зверем, – пожал плечами генерал, – а не с тобой лично.

– Теперь я здесь. Говори со мной лично.

– Ах, эта злость… Раньше ты таким не был. Должно быть, предательство брата тебя подкосило? – Он даже не смотрел в сторону Рэвона, но тот, стоя рядом с Нагилем, рвано выдохнул, тоже сдерживая ярость. – Досадная участь для того, кто сражаться против него никогда не желал. Впрочем… Такова цена силы. Получил ты всё же немало.

– Не то, чего заслуживал, ты это хочешь сказать? – спросил Нагиль. Он шагнул вперёд, Рэвон придержал его за руку. Рано, брат.

– Мы все заслуживаем не то, что получаем, – согласился генерал. Покажи своё лицо, зло думал Нагиль, эта мысль стучала в висках, билась в жилах вместе с кипящей кровью. Покажи лицо, трус. Столько чужой Ци бьётся в этом теле, что тратится на обман!

– Зачем ты хотел нас видеть? – спросил Рэвон, пока Нагиль высматривал хоть одну знакомую черту в узких заплывших глазах, в болезненно бледной коже. Генерал поморщился, будто услышал неприятное слово.

– Нас? – осклабился он. – Мой дорогой друг, тебя видеть мне совсем не хотелось, не после того, как ты вероломно бросил меня в Ульджине. Впрочем, чего ещё было ждать от предателя родины. Ты предал одну сторону, затем предал меня. Вечно мечешься, вечно не знаешь, где твоё место. Нигде тебе не найти покоя, пока ты ждёшь одобрения любого, как побитый пёс.

– Говори за себя, – осадил за Рэвона Нагиль. – Ты предал свою страну, своего брата! Покажи своё настоящее лицо, чтобы твои верные самураи знали, кого защищают!

Генерал изумлённо выгнул тонкие брови.

– Ты думаешь, они не знают? Нагиль, мальчик мой, как бы мне удалось обманывать половину Японии столько лет, если бы у меня не было верных подданных?

Он кивнул стоящим рядом с ним воинам-охранникам, те, не сговариваясь, подошли и приняли у него из рук меч, затем стянутый с головы шлем.