Могилу хёна накрыли камнем без подписей, но Йонг украсила её цветами гибискуса, посадила рядом сливу, как знак причастности к Великому Циклу, а Ли Хон велел изготовить статую. Нагиль убеждал, что это лишнее, что Рэвон был бы против, но король его не слушал – впервые за время его правления они чуть не поругались. Пришлось уступить, тем более что навещать последнее пристанище брата Нагиль не планировал.

Чувствовал, что этого не случится, даже если он пожелает: Йонг как-то странно на него посмотрела, когда он сказал, что наблюдать за ростом сливового дерева, укрывающего своей тенью усыпальницу Ким Рэвона, было бы славно. Похоже, Йонг что-то знала о будущем и не говорила Нагилю, хотя и утверждала, что больше не слышит голосов духов.

– Имуги освободился, он спит на дне Великого Моря, охраняя свою жемчужину, – сказала она однажды вечером, когда рассматривала крыши восстанавливаемого после битвы Ульджина. – Вместе с ним исчезли и духи. Теперь я действительно стала последней мудан Ордена Белого Тигра. После меня никого не будет, Нагиль.

Как и после Нагиля не останется Великих Зверей: Дракон Дерева, Дракон Металла пропали совсем, он тоже их больше не слышал. Было так предначертано или нет, он не знал и не спешил уточнять это у Йонг.

Новое сменило старое, как должно. Теперь Чосон должен был защищать себя сам. Может, оно и к лучшему.

Нагиль нашёл Су Имдона в придворном храме: монах молился предкам в дыму их благовоний. Войдя в его пристанище, Нагиль не почувствовал ни прилива сил, ни давления: его больше не беспокоили ограничения Дракона.

– Явился, – просто сказал Имдон. – Я думал, не придёшь.

– Я должен был, – ответил Нагиль, садясь подле своего учителя. Тот на него не взглянул, но подвинул к нему циновку.

– Ты никому ничего не должен, мой ученик, – сказал монах. – Ни мне, ни вану Чосона, ни самому Чосону.

Нагиль склонил голову, рассматривая ширму с изображением пяти гор, солнца и луны. Такая стояла за троном прежнего короля. Теперь она потускнела, краски выцвели, стёрлись символы Великих Зверей на углах картины.

– Вы многое мне рассказали, – сказал Нагиль. – Хотя и не должны были.

– Ой ли? – усмехнулся Имдон. – Помню, как ты грозился казнить меня за свою госпожу, а потом ругал воинов, что меня потеряли, а потом спорил с королём, что меня пощадил. У нас был уговор, генерал. Я свою часть сделки выполнил. Ты свою тоже.

Он повернулся к Нагилю, посмотрел на него спокойным взглядом, за которым больше не прятались обман и злость.

– Вы знали, что мы придём к такому исходу? – спросил Нагиль. Имдон улыбнулся.

– Нет, конечно. Мало кто знает, что ему готовит будущее. Разве что мудан Ордена Белого Тигра? Да и она, похоже, силу свою утратила.

– Как и я.

Имдон кивнул, нисколько не удивившись.

– Ты потерял своего первого мастера, когда тот был нужен тебе больше всего на свете, но приобрёл нового в моём лице. Она потеряла своего учителя в момент самой большой беды, но нашла другого, когда меньше всего на это надеялась. Ваши пути похожи, генерал. Больше, чем вы оба могли представить. Больше, чем я мог предположить.

– Вы не удивлены.

– Нет, – согласился Имдон. – Хотя в тот день, когда я отправил слабую девочку в руки японского генерала, я считал себя правым. Теперь вижу, что ошибался.

Нагиль решил, что Имдон рад этому, но уточнять не стал – пусть каждый останется при своих мыслях.

– Что собираетесь делать, мастер?

Монах задумался и неожиданно пожал плечами.