Где-то на западе от Ульджина, окружённый врагами, задыхался от боли Нагиль, пока Йонг, согнувшись, яростно, отчаянно вопила на палубе своего железного корабля.

Рэвон специально не вступал в битву в Ульджине, чтобы быть готовым вот к такому повороту событий: злобный старик натравил на них с Нагилем своих цепных псов, желая умереть на своих условиях, и теперь им приходилось отбиваться от десяти рослых воинов. Они с Нагилем прикрывали друг другу спину, как когда-то давно, во времена, когда Чосон не раздирали войны, когда был жив мастер Вонгсун, а будущее виделось светлым и многообещающим.

– Я говорил, что всё обернётся подставой! – кричал Рэвон через плечо. Нагиль рычал, вгрызаясь мечом в горло своего противника, тут же принимал на себя удар второго.

– А я бы сам не догадался, что старик решит нас убить, спасибо! – огрызнулся он, врезаясь в спину Рэвона. Тот охнул, толкнул брата на самурая, сам переместился, чтобы закрыть его от меча другого воина.

По какой-то нелепой причине Рэвон не ощущал себя в опасности. Рядом с ним был брат, который защищал по мере возможности, сам он тоже набрался сил за то время, что не исполнял приказы злобного старика, и почему-то битва против сильных, превосходящих количеством воинов не виделась ему опасной достаточно, чтобы он испугался.

Он ударил головой в открытый нос капитана генеральской стражи, нырнул ему под руку и вонзил меч в незащищённую шею, тут же вытащил его, отпрыгивая в сторону, пока его грузное тело падало назад.

Они с Нагилем перемещались ближе к домам, к стенам, которые могли закрыть их хотя бы с одной стороны и ограничить свободу наступающим. Но едва Рэвон подумал о скорой победе – самураи редели, хотя сдаваться не собирались, – как позади него завопил Нагиль.

Рэвон обернулся: нет, только бы не…

Нагиль схватился за грудь и упал, будто задыхался, зарычал сквозь стиснутые зубы. Нет!.. Рэвон не знал, что случилось, думал, его задели, и кинулся наперерез мечу, который самурай заносил над головой его брата.

Завизжала сталь, столкнувшись с другой сталью, меч противника вылетел у него из рук. Рэвон, недолго думая, ударил наотмашь по его груди. Самурай с воем упал на колени, и Рэвон снёс ему голову.

Пока остальные, замерев, оценивали силы, Рэвон повернулся к Нагилю. Тот, сгорбившись, сидел на коленях и мычал от боли.

– Ты же непобедим! – закричал от паники Рэвон. – Как ты подставился, глупый!

Нагиль вскинул голову: с его открытого в немом крике рта капала кровь, глаза меняли цвет, вспыхивая то алым, то белым. Мер’тонъ, Хранитель! Глаза Нагиля закатились, он упал на спину и выгнулся.

Рэвон выругался в голос, не замечая, что самураи, окружившие его, расходятся в стороны, как волны от прорезающего морскую гладь корабля.

– Вставай, нашёл время! – цедил Рэвон. – Давай же, у нас ещё есть незавершённое дело. Ирмо!

Слово обволокло болью, Рэвон вдруг захлебнулся заклокотавшей в горле кровью. Спину пронзило жало, стало невыносимо, невозможно дышать.

– Мы оба знали, друг мой, – зашипел ему в ухо старик Го, – ты погибнешь бесславно и глупо. Впрочем, именно за этим ты пришёл сюда: защитить брата, как всегда защищал.

Кровь заполнила рот, выплеснулась густым ручьём: мерзкий старик вытащил меч у Рэвона из спины, оттолкнул, как мешок с рисом. Рэвон упал грудью вперёд рядом с Нагилем, который всё видел и не мог даже закричать.

«Верно, – подумал Рэвон, чувствуя, как тяжелеют веки. – Так и знал, что умру бесславно и жалко, как последний трус. Главное, чтобы этот дурак выжил. И не ставил мне памятников».