Юля слушала, слушала и никак не могла взять в толк, почему представительница Фемиды с точеными красивыми чертами лица столь сурова к фигурантам дела. Почему общается с ними как с осужденными уголовными элементами, словно она уже вынесла приговор, забывая, что перед ней в клетке за железными прутьями находятся настоящие сыщики, стоящие на страже закона? И с какой стати эта суровая дама не обращает ровным счетом никакого внимания на принципиальные реплики адвоката, не приобщая к делу весомые ходатайства и положительные характеристики? И чем дальше слушалось дело, вызывались и допрашивались непонятно откуда свалившиеся свидетели, тем более в голове девушки закрадывалась мысль о тенденциозности происходящего процесса. При всем при том Денисов держался молодцом, как будто предвидел заранее, что именно нужно непременно рассказывать общественности с экранов телевизоров, и даже после окончания заседания познакомил Юлю с женой Любашей и любимыми двойняшками-сорванцами, которые к этому моменту успели выспаться.

Через две недели тщательных разбирательств и туманных прений сторон железобетонная судья удалилась в совещательную комнату, чтобы через час явить миру единоличный обвинительный приговор первой инстанции: Игорь Денисов, Сергей Трофименко и Дмитрий Макаров признаны виновными в нанесении тяжких телесных повреждений, повлекших смерть Андрея Шутько. Лучшие оперативники уголовного розыска стоически выдержали озвученные сроки от пяти до девяти лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. Напротив, их жен и матерей с детьми охватил чудовищный ужас, родные истошно кричали проклятья в адрес самого справедливого суда, однако красивая дама с русыми волосами и нордическим характером поспешно удалилась восвояси в окружении секретаря со словами:

— В течение десяти дней вы имеете право обжаловать назначенный приговор первой инстанции.

— Это ужасно! — кричала разношерстная публика, и по щекам многоликой толпы текли горькие слезы.

Конвой подошел к сидящему капитану Денисову, который прикрыл лицо в оцепенении, но потом вдруг взял себя в руки и оптимистично произнес:

— Ах, как день хорошо с утра начинался!

— Извини, капитан, мне надо надеть наручники, — конвойный, как мог, выразил готовность к сочувствию, доставая из заднего кармана брюк стальные браслеты и защелкивая их на запястьях Игоря Михайловича, потом молча принес графин со стаканом свежей воды.

Денисов выпил залпом, лицо его было бледным и худым, как алебастровая маска. С таким же лицом неподвижно сидела в полном одиночестве Любаша.

— С женой попрощаться дашь, сержант? — наконец стал приходить в себя Денисов.

Конвойный утвердительно кивнул, и капитан в наручниках двинулся вглубь зала, приобнял жену, сказав:

— Не переживай, Любаша, скоро вернусь! Мальчишек поцелуй, скажи, я в командировке! — и подмигнул стоящей в двери Юле.

Спустя несколько часов с экранов телевизоров в вечерней хронике криминальных и чрезвычайных происшествий «Терранова» под видеоряд, снятый в зале городского суда, Юля твердо произнесла:

— Приговор суда первой инстанции был ожидаем: всем троим, согласно двум статьям Уголовного кодекса — четыреста двадцать шестой и сто сорок седьмой, — назначены сроки наказания от пяти до девяти лет лишения свободы. Обвиняемые так и не поняли, за что и с кем они так неотвратимо боролись. Сыщики намерены и дальше добиваться справедливого решения суда.