Андрей Всеволодович Углов, хромая, прошёл мимо сидящих людей и остановился рядом с клеткой, в которой держали Аркадия и Викторию Мансуровых.

Я сразу же заметил, что хромота — не единственная его проблема. Лицо красное, налитое кровью. А на шее скрывается небольшой порез, который юрист старательно скрывает воротником.

Такое впечатление, что на него напали по дороге в суд.

— Андрей Всеволодович, вы опоздали, — произнёс Котовский. — А господа Мансуровы в ваше отсутствие уже успели сильно помешать судебному процессу.

— Прошу прощения, — кивнул Углов. — У меня возникли неотложные дела. Однако теперь я готов приступить к защите подсудимых. Можете сразу же передать мне слово? У меня есть новая информация, которая может перевернуть ход дела.

— С радостью это сделаю, поскольку господа Мансуровы уже практически подошли к нарушению всех правил, — ответил Котовский. — Слушаем вас внимательно, Андрей Всеволодович.

Он едва успел отдышаться. Даже говорить с трудом может. Что же с ним случилось по дороге? И куда он так спешит?

— Я хочу сразу же поговорить с Алексеем Александровичем Мечниковым, — заявил Углов. — У меня есть к нему вопрос.

— С радостью на него отвечу, — поднявшись со своего места, произнёс я.

— Мне стало известно, Алексей Александрович, что один из свидетелей так называемого преступления находится в неадекватном состоянии. Городовые вряд ли успели передать эту информацию судье. Но мне сообщили, что человек, которого вы называете Евгением Балашовым, является обыкновенным психом. Может, дадим ему слово?

Значит, ему доложили о том, что успел натворить Полкан, когда взял под контроль тело Евгения. Если Балашову дадут слово — дело усложнится. Углов найдёт, как зацепиться за эту деталь.

— Сразу видно, что вы совершенно не разбираетесь в лекарской терминологии, — парировал я. — Он — не псих. Евгению пришлось пережить тяжёлые пытки, из-за которых развился посттравматический синдром. Он ещё долго не сможет прийти в себя.

— Это ещё не всё, — заявил Углов. — Кажется, присутствующие не в курсе, но вообще-то Алексей Александрович недавно получил титул барона. А по законам Российской Империи барон обязан регулярно отчитываться перед графом и подчиняться ему. Однако по какой-то причине господин Мечников проигнорировал десятки писем от графа Мансурова. Как так вышло? Не говорит ли это о том, что он затеял восстание против своего господина?

Вот оно! Вот — причина, по которой мне передали этот чёртов титул. Они не хотели давать мне власть. Всё как раз наоборот. Они решили забрать мою свободу.

— Я не получал никаких писем, — спокойно ответил я.

— Они высылались на ваш адрес. Служба магической почты это подтвердила. Все письма пришли в Хопёрск на Полевую улицу. Дом под номером «сорок три».

— Я уже там давно не живу, — парировал я.

— Значит, после получения титула нужно было сообщить об этом своему господину, — хищно улыбнулся Углов. — Эта процедура описывается в седьмой статье…

Однако закончить свою речь Углов не успел. Раздался взрыв. Двери и окна судебного зала разбились, а в здание тут же ворвались несколько человек, облачённых в чёрные робы.

— Что здесь творится⁈ — прокричал судья.

— Во имя господа нашего Чернобога, — прошептал один из людей, чьё лицо скрывал капюшон, — вы приговариваетесь к освобождению. Через смерть!

Затем моя клятва лекаря вспыхнула. Я почувствовал, как весь зал заполонила некротика.

А затем начался полный хаос…

Глава 6

В первые мгновения начавшейся атаки на здание суда я даже не понял, что происходит.