И это должно меня радовать, но почему-то вместо спокойствия я чувствую нарастающую тревогу.

Пока я думал, судья озвучивал все обвинения, которые успели собрать городовые под контролем Тимофеева. Использование незапатентованного оружия, похищение людей, пытки, убийства, клонирование и прочие грехи Мансуровых.

Аркадий и Виктория краснели, сидя в камере, поскольку никак не могли парировать заявления судьи. В кои-то веки всё пошло не по плану у моих врагов, а не у меня.

— Протестую! — неожиданно воскликнул Владимир Мансуров.

Он поднялся со своего места и гневно зыркнул сначала на меня, а затем на судью.

Котовский тяжело вздохнул, но всё же смог взять себя в руки и спокойно ответил:

— Можете высказаться, Владимир Аркадьевич. Но это — моё последнее предупреждение для Мансуровых. Если не хотите, чтобы вашу семью выгнали отсюда, дожидайтесь права на голос. А теперь я вас слушаю.

— Все обвинения, которые вынесли против моей семьи, сфабрикованы, — заявил Владимир. — Всё это — лишь месть Алексея Мечникова. Он сам не станет отрицать, что у нас с ним возник ряд конфликтов, из-за которых я был вынужден с позором покинуть Хопёрск. Однако ему этого не хватило, и он решил продолжить мстить. Мой отец и моя двоюродная сестра Виктория никогда не занимались производством чего-либо. Наш источник дохода совсем иной. И вы можете его проверить, мы ни от кого не скрываем, что занимаемся торговлей помимо своих лекарских обязанностей.

— К чему вы это ведёте? — поинтересовался судья.

— Единственный человек, у которого есть завод, где можно производить оружие, это — Алексей Мечников. Почему вы не проверили его предприятие? В Хопёрске тихо-мирно создаётся оружие, а его производство сваливают на мою семью! — воскликнул Владимир.

— Вот ведь червь проклятый, — прошептал Синицын.

— Держи себя в руках, — попросил Илью я. — Его попытки тщетны.

— Городовые не стали использовать ордер на обыск завода по той причине, что несколько десятков свидетелей подтвердили, что оружием пользовалась ваша семья, Владимир Аркадьевич, — спокойно ответил судья.

— А вы не задумывались, что им просто промыли мозги? Простолюдинов запугали, а похищенных дворян заставили дать магическую клятву? — спросил Владимир. — Всё совсем не так, как вы видите. Это Мансуровы приехали в посёлок, чтобы освободить похищенных. А похитил их Мечников.

Я не вмешивался, поскольку был слишком высок риск, что Владимир сам себе навредит этими обвинениями. Иногда молчание — лучше любого удара.

Так и произошло. Руку поднял Артур Мансуров.

— Артур Аркадьевич, вам слово, — поёрзав на стуле, произнёс Аристарх Котовский.

— Не смей, — прошептал Владимир.

Никто его не услышал, но я прочёл эту фразу по его губам.

— Мой брат лжёт, господин Котовский, — произнёс он. — Надеюсь, что вы прислушаетесь к моим словам. Всё это — моя вина. Я тоже заслуживаю наказания, поскольку всё это время скрывал тайны своей семьи. Но больше этого делать не собираюсь.

— Артур, тебе лучше замолч… — прорычал Владимир.

— Тихо! — стукнул кулаком по столу судья. — Артур Аркадьевич, продолжайте.

— Мои показания у вас на столе. Вы уже должны были с ними ознакомиться. Я готов дать магическую клятву и рассказать, как всё было на самом деле. Так я подтвержу свою правоту, — заявил он.

— Ерунда! — прокричал Владимир. — Артур просто хочет избавиться от нас, чтобы стать единственным наследником и завладеть нашими землями и всем состоянием!

На этот раз судья не успел пресечь возгласы Владимира. Дверь распахнулась, и в зал вошёл ещё один человек. Единственный опоздавший.