— Нет, — помотал головой я. — Мы с вами учёные, и уж никак не некроманты. Но это изобретение, если его правильно откалибровать, сможет помочь огромному количеству людей. Оно называется «кардиостимулятор».

Механизм, который вживляется в грудную клетку пациента, страдающего от неизлечимых лекарственными средствами нарушений ритма. Блокады, асистолии, брадикардии и многие другие состояния, при которых сердце замирает или останавливается на короткий срок.

Всё верно… Именно в такой последовательности и нужно было создавать эти аппараты. Сначала ЭКГ и справочник для него, затем дефибриллятор и кардиостимулятор. Практически полный боекомплект для любого лекаря-кардиолога.

— Вы привезли с собой кого-нибудь из помощников? — спросил я. — Почти все мои изобретения будут связаны с электричеством. Думаю, в одиночку вы не справитесь. Работать придётся быстро, на глазах у большого количества людей.

— А как же! — воскликнул Захаров. — Двух ребят привёз из Хопёрска и ещё одного старого коллегу подберу в Саратове завтра.

— Люди надёжные? — уточнил я.

— Я бы им свою жизнь мог доверить. Этого достаточно?

— Пожалуй, да, — кивнул я. — Итого в нашей команде будет шесть человек. Я, Светлана Бронникова, с которой вам уже довелось познакомиться при создании рентген-аппарата. И трое ваших напарников.

Тут я осознал, что у нас уже планируется даже не одно, не два изобретения, а целых три разом! Дефибриллятор, кардиостимулятор и теоретическая концепция работы скорой лекарской помощи.

И теперь я начинаю понимать, что Павлов тоже может попробовать перехитрить меня именно таким же способом. Взять не качеством, а количеством изобретений.

Не может быть, чтобы я один догадался до такого. Если он представит аппарат на уровне УЗИ или рентгена, я буду в проигрыше. Орден лекарей, скорее всего, выберет то, что получится использовать максимально просто и широко.

Значит, нужно сделать ещё кое-что… Да. Точно. Пора добить тему кардиологии и совершить ещё один контрольный выстрел. Произвести настоящий антиаритмик. Препарат, который будет снижать скорость сердца при тахикардиях. Таким образом я захвачу вообще всю сферу кардиологии.

И я даже знаю, какой препарат получится произвести за сутки из одного растения, существующего и в моём мире, и в этом. Осталось только найти способ его достать.

Я предложил мастеру Захарову остаться у меня на ночь. Обсуждать план разработки уже слишком поздно, лучше повременить с этим до завтра.

На следующее утром я, Захаров и его напарники собрались в мастерской Светланы Бронниковой. Перед тем как приступить к обсуждению предстоящей работы, Светлана сообщила мне хорошую новость:

— Нос полностью прошёл, Алексей Александрович! Слышите?

Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов.

— Вы были правы! — расплываясь в улыбке, произнесла она. — Эти капли очень быстро убрали все симптомы. Но мне понадобятся новые. Вы объясните, как разводить тот препарат, который вы использовали?

— Обязательно, только перед этим вынужден вас предупредить, что любое злоупотребление такими каплями опасно, — произнёс я.

И в данном случае речь идёт не о тех каплях, на которые подсаживались люди в моём мире. Тут препарат совсем другой, но и от него может возникнуть много побочных эффектов.

— Если будете частить, — продолжил объяснять я, — этот препарат снизит ваш иммунитет. Другими словами, слизистая носа станет слабее и будет более охотно пропускать бактерии и прочие микроорганизмы. И тогда вам станет ещё хуже. Начнёте часто страдать простудой.

— И что же мне тогда делать? — поинтересовалась Бронникова.

— Чередуйте, — посоветовал я. — Месяц капайте, месяц делайте перерыв.