– Что? – сказал Брасти.

– А-а? – отозвался я.

– Ты засмеялся. Или кашлянул. Может, даже собирался чихнуть – в общем, что-то непонятное сделал. Ты принял решение? На чьей мы стороне – Исолта или жителей деревни?

– Закона, – сказал я. – Мы будем следовать закону.

Давайте, боги, подумал я. Давайте, только попробуйте меня наказать.

У моего приговора имелось лишь одно достоинство – он никому не понравился. Рыцари Шурана назвали меня предателем и трусом, который не смог исполнить своего обещания, данного герцогу. Они думали, что мы быстренько разделаемся с бунтовщиками и вернемся домой к ужину. Жители деревни назвали меня предателем и трусом, почитая изменой то, что я не расправился с рыцарями голыми руками.

– Закон гласит: одна четвертая часть стоимости урожая, – повторил я в третий раз. – Война еще не объявлена, поэтому нельзя применять исключения военного времени. У вас нет причин для бунта, который, должен заметить, скорее приведет к голоду, нежели уплата податей. Сумма, уплаченная мытарю – которого следует немедленно освободить, как только он проспится, – зачтется за этот год.

Люди принялись приводить свои доводы за и против, выкрикивать оскорбления, которые были в первую очередь направлены на меня. Когда мне всё это надоело, я дал им знать, что немедленно покидаю их селение, после чего они могут начать убивать друг друга, раз уж им так этого хочется. Жители деревни приняли ворчать, но в конце концов даже Вера согласилась.

– Принято, – сказала она.

Я подумал, что теперь следует ждать проблем от рыцарей, но Шуран заставил их замолчать и повторил:

– Принято.

– Неужели? – спросил я, не веря своим ушам.

– Решение не идеальное, – ответил он, – но и мир далек от идеала.

– Рыцарь-командор, – возвысил голос кто-то из рыцарей. Молодой, не старше двадцати, с черными волосами и редкой бороденкой, отпущенной из честолюбия.

– Да, сэр Уолланд.

– Эти люди должны сдать оружие.

Шуран нахмурился.

– Сэр Уолланд, я не спрашивал вашего совета.

Сэр Уолланд расправил плечи.

– Прошу прощения, сударь, но это древнейший герцогский закон. Человек имеет право на владение стальным оружием только в том случае, если он служит герцогу.

Шуран сжал губы, поглядев на слишком ревностного юного рыцаря, и вздохнул.

– Он прав. Эти люди должны разоружиться. Мы должны забрать с собой оружие, выкованное из железа.

Я помнил об этом с самого начала, но рыцари часто понятия не имеют о многих законах, даже тех, что установлены их герцогами, и надеялся, что и в этом случае обойдется. Однако сэр Уолланд оказался прилежным учеником и выучил герцогские законы лучше других. Я повернулся к Валиане: вдруг ей известно некое исключение из правил, которое можно было бы применить.

Но она покачала головой.

– Он прав. Во всех герцогствах страны существует подобный закон.

– Но почему? – спросил Брасти. – Какая разница, если они платят подати?

Раздражение Шурана передалось и ему.

– Потому что, вооружившись, крестьяне в следующий раз могут напасть на представителей герцога, если решат, что им не нравится их законы.