– Хорошо, – сказал я. – Но вы, по крайней мере, согласны, что с Азией этот самый «Нос» никак не может быть связан?

– Разумеется, – кивнула женщина. – Вы просто спросили, было ли что-нибудь странное, и я вам сказала.

– А больше вообще ничего не было?

– Нет.

– Ну что ж, – произнес я с досадным чувством зря потраченного времени, – спасибо вам, Маргарита… э-э, просто Маргарита. Только вы, уж пожалуйста, не говорите Роману, что я приходил. Это действительно была сугубо моя инициатива.

Она коротко кивнула, по-прежнему не глядя на меня.

Я хотел было уже уйти, но что-то заставило меня, наоборот, приблизиться к ней и взять за руку.

– Что вы делаете? – Она наконец кинула на меня удивленный взгляд.

– Просто прощаюсь, – сказал я и чмокнул ее в запястье. А потом не выдержал и притянул Маргариту к себе.

– Вы с ума сошли! – зашептала она. Однако вырваться не пыталась.

– Вы правы, – улыбнулся я, – я сошел с ума. Вы слишком красивая, чтобы не сойти…

И я впился в нее губами.

Через две минуты мы уже были наполовину раздеты, и я проникал в нее.

Маргариту в самом деле можно было назвать красивой. Но в эти сладостные минуты я видел не ее. Я представлял себе Азию…

* * *

Высвободившись из томных объятий Маргариты, а заодно и из ее квартиры, я наконец задумался о ее словах.

Хм, «Нос», «Нос»… Бред, конечно, что это может быть как-то связано… Ну а вдруг?

В конце концов, я заскочил в библиотеку и взял там гоголевский томик с «Носом».

Дома я внимательно прочел повесть и остался в некотором недоумении.

Только и пришло в голову после этого чтения, что Гоголь, видимо, был сумасшедшим. Я даже где-то что-то такое уже слышал об этом писателе…

На вопрос «Зачем Воронову этот чертов «Нос»?» я не находил никакого ответа. Странно уже то, что подобную картину разрешили снимать… А то, что ее снимает именно Воронов и именно сейчас, когда пропала Азия… Да, Маргарита права, тут есть что-то непонятное…

Или все объясняется просто: Воронов сам псих? Сошел с ума, убил дочку, снимает теперь черт-те что…

Но с этой мыслью я никак не могу смириться. Я хочу верить, что Азия жива. И что рано или поздно я найду ее. Обязательно найду…

А в этом самом «Носе» все же стоит, так сказать, поковыряться… Только сам я заниматься этим не буду. Обращусь к специалистам.

Следующим же утром я отправился на филологический факультет МГУ.

На кафедре литературы мне сказали:

– Насчет Гоголя? Это вам к профессору Поспелову Геннадию Николаевичу. У него сейчас лекция.

Дождавшись, пока лекция окончится, я вошел к Поспелову в аудиторию.

– Здравствуйте, Геннадий Николаевич. Я бы хотел поговорить с вами.

– Здравствуйте, – посмотрел на меня пожилой лысоватый человек с гитлеровскими усиками. – Поговорить? А о чем, собственно?

– О вашей, собственно, специальности. О Гоголе.

– Так-так, – еще внимательнее присмотрелся ко мне профессор. – Простите, как вас?

– Валентин.

– А дальше?

– Просто Валентин, – сказал я и улыбнулся, вспомнив Маргариту.

– Что ж, Валентин, пройдемте в мой кабинет.