– Что ж, Валентин, пройдемте в мой кабинет.

По дороге он еще спросил меня:

– Вы аспирант?

– Нет, что вы. Я журналист. Скорее даже – критик.

– Литературный? – приподнял брови Поспелов.

– Отчасти, – я изобразил неловкость. – Но больше по кинематографической части.

– Стало быть, кинокритик, – догадался профессор. – А если кинокритик пишет о Гоголе, – продолжал он проявлять чудеса сообразительности, – значит, у нас снимают картину о жизни Гоголя! Так?

– Не совсем, Геннадий Николаевич. Если бы снимали такую картину, вы бы узнали об этом одним из первых. Ведь вас бы, конечно, пригласили туда консультантом.

– Надеюсь, – польщенно отозвался Поспелов. – Ну а какую картину снимают в действительности?

– Вы не поверите…

– Подождите, – перебил профессор. – Я угадаю. «Тарас Бульба»? И в главной роли – Бондарчук?

– Нет, – покачал я головой.

– Хм, – задумался он. – «Мертвые души» снимали совсем недавно, снова бы не стали… «Ревизор» – тоже не так давно… «Шинель» была два раза – в немом кино и в звуковом. «Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича» опять-таки уже дважды ставили… «Ночь перед Рождеством» – была… Может быть, «Женитьба»? – с надеждой посмотрел он на меня.

Я не стал его мучать:

– Нет, Геннадий Николаевич, «Нос».

– «Нос»?! – поразился профессор.

– Именно так, – подтвердил я.

– Вот уж не ожидал. – Поспелов покачал головой. – Ну что ж, нам сюда. Пройдемте, пожалуйста. – Он провел меня в свой кабинет.

– Так что же вас интересует по поводу, хм, «Носа»? – спросил профессор, усевшись. При этом он почему-то дотронулся до собственного носа.

– Мне интересно, почему стали снимать именно эту картину…

– Об этом вам лучше спросить у режиссера, – перебил он.

– Я еще спрошу, – кивнул я. – Но куда больше мне важно ваше мнение. Как виднейшего, не побоюсь, специалиста по Гоголю.

– Ох, – Поспелов сконфузился, хотя явно был польщен. – Ну что вы, хм, Валентин, я не один такой… Много кто Гоголем занимается. Хотя бы вот Храпченко, Гуковский… В серии «Жизнь замечательных людей» недавно еще вышла книга о Гоголе. Степанов Николай Леонидович написал…

– И все же именно вы, Геннадий Николаевич, главный по Гоголю специалист. Все так считают.

– Что ж, давайте перейдем к вашему вопросу, – уклонился от дальнейших похвал Поспелов. Вновь почесав свой нос, он пробормотал: – Вы ведь, верно, хотите узнать о литературном значении данной петербургской повести Николая Васильевича?

– Что-то вроде этого, – согласился я.

– Вам знаком термин «гротеск»? – неожиданно спросил профессор.

– Более или менее, – пошевелил я в воздухе пальцами.

– Если ваша прерогатива – кинематограф, то там гротеск очень редок. Особенно в советском кино. А вот в литературе кое-какие образцы гротеска встречаются. Но опять-таки не в советской… Вы следите?

– Да, – кивнул я и, предупреждая дальнейшее развертывание им этой темы, попытался угадать: – В советской живописи мы, видимо, тоже никогда не сталкиваемся с гротеском, тогда как в живописи буржуазной…

– Совершенно верно, Валентин! – радостно перебил меня Поспелов.