– Милочка, да что с тобой? – уже почти рыдал я. – Я тебя не узнаю! Просто даже не ожидал ничего подобного. Какого-то Рому пригласила, да еще так странно себя ведешь… Ну зачем, зачем ты его пригласила, если он – всего лишь знакомый?!

– Тише! – зашептала Мила. – В какое положение ты меня ставишь? Еще не хватало, чтобы пошли какие-то сплетни…

– То есть сплетни о нас с тобой? – сквозь зубы уточнил я. – Последний раз спрашиваю: кто это и зачем ты его привела?

– Ты уже начинаешь хамить, – недовольно посмотрела на меня Мила. – Я никого не приводила! Это случайный знакомый, который… как-то вот сумел напроситься на мой день рождения. Это была вроде как шутка, но он и впрямь пришел…

– Свой адрес ты тоже ему в порядке шутки дала?

– Он просто проводил меня до дому и так узнал адрес… Да не гляди ты на меня таким волком! Это ничего не значащее знакомство! Он показался мне веселым, и я его позвала. Может, он сейчас повеселит здесь всех…

– Надеюсь, что меня – в первую очередь, – ядовито ответил я.

– Слушай, – испуганно посмотрела на меня Мила, – ты же не станешь ничего устраивать? Не испортишь мне праздник?

– Еще как стану! Так что выбирай: или он, или я!

– Ну что за ребячество… – взмолилась Мила. – Перестань, пожалуйста.

– Может, ты хочешь, чтобы я ушел? – двинулся я в сторону двери.

Я был уверен, что сейчас Мила меня остановит, все объяснит, извинится, недоразумение будет разрешено…

Вместо этого она вздохнула и нерешительно произнесла:

– Ну, если ты сегодня в таком настроении, то, может, и правда тебе лучше будет…

– Уйти значит? – со злостью воскликнул я. – Вот так значит? Прогоняешь меня с собственного дня рождения?

– Успокойся, никто тебя не выгоняет… Ты ведь сам предложил…

– А ты и рада… Что ж, раз ты так, то я и впрямь уйду. С днем рождения, пока, пишите письма… И привет весельчаку!

* * *

Конечно, я не должен был так делать. Если бы я тогда остался, возможно, все было бы благополучно разрешено. И даже наверняка.

Но во мне взыграла гордость и юношеская глупость. Я ушел, громко хлопнув дверью.

Еще глупее, что после этого я даже не попытался восстановить отношения с Милой.

На следующий день после этой отвратительной сцены я пришел на лекции в полной уверенности, что уж сегодня-то Мила передо мной извинится.

Ничуть не бывало – она даже не подошла ко мне! Не подходил к ней и я – из-за все той же бессмысленной гордости.

Назавтра повторилось то же самое… И постепенно это стало привычным: мы с Милой абсолютно не замечали друг друга. Притом что каждый день я надеялся: ну уж сегодня-то мы точно помиримся… Но по-прежнему не желал первым делать шаг к примирению.

Это был самый мучительный период моей жизни. Я целыми днями думал только о Миле, перестал учиться, перестал что-то соображать… Исправно посещал лекции, но не слушал их. Просто сидел на своем месте, украдкой смотрел на Милу и думал о ней.

В конце концов это закончилось тем, что после первой же сессии меня отчислили из университета.

Единственное, что мне оставалось, – пойти в электрики. Если бы я окончил учебу, то стал бы инженером. Но мне это уже было не нужно. Без Милы мне все стало не нужно.

Я начал выпивать. Постепенно мой круг общения из студенческого становился рабочим.